Книга Тайга заберет тебя, страница 43 – Александра Косталь

— Значит, развод? – поникшим голосом заключила она и отвернулась, пытаясь скрыть трясущийся от слез подбородок.

Ей было уже двадцать. А это взрослый самостоятельный человек. Но такое известие снова превращало ее в ребенка, ощущающего всей душой, как мир трещит по швам. Нельзя достаточно вырасти, чтобы спокойно воспринять расставание родителей. Одна из аксиом жизни, что они любят друг друга и всегда будут вместе, ломается, а вместе с ней и одна из множества свай, на которых ты стоишь. Не упадешь, но недостаток опоры будет сопровождать всегда.

— Твоя мать не хочет лечить Славу, – грубо бросил отец, наконец теряя самообладание. – Она считает, что свежий воздух и эта чертова тайга его вылечат лучше, чем реабилитация в Москве, на которую мы так долго копили. Она чуть не отдала эти деньги какой-то бабке, которая обещала отшептать Славу. А я не дал. И это стало для твоей матери обидой века.

Варя молчала, до боли сжимая кулаки под столом. Вся семья сильно устала за последние семь лет. Особенный ребенок – это каждодневный труд, и в последний год они добились того, что Слава почти не отличается от обычных детей. Конечно, у родителей могли сдавать нервы. Но развод?

— Вы же вдвоем за ужином заявили нам, что хотите переехать сюда. Что реабилитация закончена, и теперь нужна выносливость организма, вслед за которой и мозг сможет переживать большие нервные потрясения с меньшими потерями. И Крайний Север – лучшее место для этого.

Отец со звоном отбросил от себя ложку, полностью теряя аппетит. Варя немного жалела, что вынудила его на этот разговор, однако ей хотелось все знать до конца.

— Понимаешь, Варька, твоя мать наслушалась своих подруг о том, что тайга излечивает даже неизлечимые болезни и какую-то из них вообще от порока сердца излечила. Вот только исчезновение ее диагноза – не чудо, которым она пытается вылечить Славу, а врачебная ошибка. В роддоме поставили патологию абсолютно здоровой девочке. Но наш Слава болен, и это видно невооруженным глазом, поэтому тайга ничем ему не поможет. Нужно ехать в Москву. А твоя мать тянет время, которого у Славы не так много.

Он говорил это сквозь зубы, то злясь сильнее, то переходя на крайнюю усталость. Варя не сомневалась во всем сказанном, однако верила, что найдет хоть что-то, что может опровергнуть услышанное.

— Мама не дает везти Славу в Москву? То есть у нас есть деньги, договоренности с больницей, Слава абсолютно готов – и мама просто не дает?

Папа развел руками.

— Она им не верит. Говорит, что пока Славу лечили, несколько раз чуть не убили. Больше она не намерена верить людям в белых халатах.

— А его правда чуть не убили?

— Много раз. Равнодушие некоторых врачей обходилось большими усилиями неравнодушных впоследствии. Твою маму это сильно подкосило.

— А тебя нет? – возмутилась она, неожиданно принимая сторону матери. – Тебя бы не подкосило видеть, как твой сын умирает и никто не собирается ему помочь?

— Мы сейчас не об этом…

— Об этом! – прикрикнула Варя, и отец вытаращил на нее удивленные глаза. – Я не говорю, что жизнь в отдалении от цивилизации его спасет. Я говорю, что стоит быть чуть терпимее к ее беде.

— Это и моя беда тоже. Считаешь, для меня эти семь лет были лучшими в жизни? Нет. Я пахал как проклятый, оплачивая капельницы по сто тысяч, реабилитации, занятия с тренерами, а потом всю ночь слушал, как она, бедная, родила больного ребенка и теперь на нее косо смотрят в больницах. Ох, как это ужасно! – Отец театрально всплеснул руками, и Варе стало невыносимо противно от его издевательского тона. – Она ни дня в этой жизни не работала, но смела попрекать меня деньгами, которые шли на лечение Славы, и ей на ногти не оставалось!