Книга Тайга заберет тебя, страница 42 – Александра Косталь

— Это же сначала только холод и темнота, с непривычки. А потом, где бы ты ни был, душа все равно сюда тянуть будет. Ты молодая, еще ничего не понимаешь. А поживешь здесь год, уедешь на свой юг и будешь тосковать. Нет людей добрее, чем на севере. А все остальное приложится, как моя покойная Асенька говорила.

Михалыч тяжело вздохнул, и улыбка на лице сменилась задумчивостью. Варя пожалела, что заставила его вспомнить о не лучших событиях в его жизни.

— Мне жаль, что с вашей женой такое случилось.

— Не стоит. Асенька прожила жизнь с улыбкой и была настоящим солнцем. Даже в больнице продолжала радоваться всему, даже своим любимым плюшкам с маком, которые я то сжигал, то недопекал, – пожал плечами старик, доставая стаканы и с грохотом водружая их на стол. – С ней мне было тепло даже в самые низкие температуры. Последние семь лет я жив только благодаря воспоминаниям о ней.

— Выходит, не север такой прекрасный, а люди рядом, – зачем-то произнесла Варя.

Михалыч замолчал, и ей хотелось хоть чем-то заполнить эту неудобную тишину. Он разлил по стаканам кипяток и щедро опустил в него по два пакетика, стремительно окрашивающих воду.

В этот момент дверь распахнулась – сначала показалось, что это замок не выдержал напора вьюги и приказал долго жить, но та сразу же вернулась на место, а на пороге вырос отец.

— Варька? Ты что здесь делаешь? – поразился он, беспардонно скидывая снег с ботинок и куртки на пол сторожки. – Я уж грешным делом подумал, мать твоя явилась.

— Нет, это я, – с улыбкой заявила она, помогая ему снять куртку и вешая ее на крючок. – Я принесла тебе обед!

— Какая у тебя дочь взрослая, хозяйственная, – мягко произнес Михалыч и выглянул в окно. Метель успела закончиться, облака стали светлеть, и вскоре из-за них должно было показаться солнце. – Пойду я, что ли, снежок вокруг сторожки почищу, намело так намело!

И исчез, захватив с собой лопату. Варя не заметила, как он успел опустошить свой стакан.

— Не переживала бы, нас хорошо кормят, – произнес отец, едва за сторожем закрылась дверь.

Та уже доставала термосы, выставляя их на расчищенном от газет столе. Едва крышки оказались откручены, вверх пошел пар, и она в очередной раз восхитилась такой простой, но нужной вещью в этих холодных землях.

— Но я же старалась, – растерянно протянула Варя.

Отец вздохнул и потрепал ее по плечу.

— Ну, если ты сама готовила, это святое дело.

Он улыбнулся, и дочь ответила ему тем же.

Отец занялся едой, так быстро от нее избавляясь, будто не ел все время, что отсутствовал дома. Она молча сидела напротив, подбирая нужные слова и все не решаясь начать разговор. Лишь когда обед уже был почти уничтожен, наконец решилась задать главный вопрос, интересующий ее несколько дней.

— Почему ты не появляешься дома? Вы с мамой поругались?

Он замотал головой, запил очередную ложку еды чаем и отмахнулся:

— Ты не должна думать об этом. Это только между нами.

— Но ты не ночуешь дома и совсем забыл о нас со Славой, – невзначай напомнила Варя, пряча взгляд.

— Вы со Славой всегда были близки с Томой, а не со мной. Будет лучше, если за вами будет приглядывать она, – «обнадежил» отец.

Где-то в семейном архиве хранились фотографии маленькой Вари и отца, где они улыбаются в камеру щека к щеке. Все, кто видели этот снимок, говорили об их схожести. Черные волосы, узкий подбородок, темные глаза и большие брови, крепкая фигура, а еще множество родинок на белой коже по всему телу. С отцом она действительно не была близка, однако это не значило, что Варя не заметила его ухода.