Книга Земля костяных богов. Взывающие корни, страница 49 – Александра Косталь

Водитель вновь рассмеялся.

— Штраф мне хочешь выписать за нецелесообразное использование казённого имущества? Ты залезай, чего на ветру дрожать? А у меня печка. Вот и поболтаем. Ты же из-за новоприбывших на взводе? Или из-за предстоящего праздника?

Полицейский колебался. Садиться в кабину к этому «чёрту» не слишком хотелось, как и пускать его в собственную «двойку». Но отказываться от гостеприимного приглашения было чревато последствиями.

Еле оторвав подошвы от дороги, Кузьма осторожным шагом двинулся к автобусу, приговаривая под нос:

— Печка-то тебе на хрена, чертила, по родине, что ли, заскучал?..

— А я гостей люблю со всеми почестями встречать, – самодовольно ответил Семёныч, когда полицейский забрался в автобус и занял соседнее кресло.

Здесь и правда оказалось тепло, отчего на мгновение перед глазами поплыло.

— Я и жеребят не обидел, даже рацию им оставил, чтобы они с тобой связались.

Возмущение Кузьмы наконец вырвалось наружу, хоть и с оттенком усталости:

— Ага, заняться же мне посреди ночи было нечем, как этот детский сад обогревать и успокаивать!

— Ночи? – удивился Семёныч, поднимая брови. – Я думал, они порасторопнее окажутся.

— Слишком веришь в нашу молодёжь.

— Оптимист, знаешь ли.

— Когда выбрал их, тоже из этого исходил? Или сгрёб вообще всех, кто был – хоть один да выстрелит?

В рации послышались помехи, и вместо ответа Семёныч занялся ею, приговаривая:

— Всё сильнее и сильнее штормит, чтоб их…

— Связь рвётся, – прошипел сквозь зубы Кузьма, недовольно складывая руки на груди. – А ты всё ширпотреб таскаешь… Не успокоится же Чодыра маска, не успокоится…

— Ты, главное, успокойся. И девчонок своих успокой, – отмахнулся от него водитель, как от надоедливой мухи.

Здоровая рука его потянулась к полке, где всегда валялся жирный и липкий свёрток с мазью, без которой Семёныч жизни своей не представлял. Он там и лежал, раздражая ноздри противным запахом, однако указывал водитель явно не на него.

— Дрянь твоя вонючая, и что? – не понимал полицейский.

— Они стащили моего Юмо-влак, вот что, – грубо отозвался Семёныч. – В одном из них явно взыграла марийская кровь. Плюс девчонка, которую я раньше высадил, что пирожки дедушке везла, тоже не просто так сюда явилась.

Кузьма кивнул.

— Видел я её. К Виталичу она приехала, вроде даже на Ольку его похожа. Только что же припёрлась только через три месяца?

— И что ты ей наплел про деда?

— Ничего, сказал, что все выясню.

— Вот и выясняй, – вздохнул водитель, складывая руки на руль. – Ты же у нас закон. А мне работать надо.

На том и попрощались. Точнее, Кузьма без объяснений вылез из автобуса и направился к «двойке», а Семёныч глядел ему вслед, пока тот не уехал.

Раны начинали болеть всё невыносимее, а терпение подходило к концу.

Прости его, Кугу Юмо, но больше он просто не выдержит.

Удивительным образом вокруг Оли закрутилась, завертелась жизнь: Назара послали за продуктами в ближайший магазин, Ваня отправился растапливать баню, Снежана отыскала в шкафах постельное бельё и принялась устраивать спальное место для их большой компании. Тесное, но всё же.

Оле дел не досталось. И мысли, которые она так старательно пыталась заглушить уборкой, вновь полезли в голову.

Она сидела на крыльце, поёживаясь от ветра и тратя оставшиеся после приключений силы на то, чтобы не заплакать. Но глаза всё равно предательски мокли, поэтому Оля прикрыла их, стараясь сконцентрироваться лишь на приглушённых ругательствах Вани, доносившихся из бани. Почти получилось, но рядом протяжно скрипнуло: кто-то сел на эту же ступеньку.