Книга Земля костяных богов. Взывающие корни, страница 18 – Александра Косталь

Оля пыталась отогнать эти мысли. Ей предстояло провести целую ночь в одиночку среди диких зверей – и появился лесник, будто ангел-хранитель. Предложил ночлег, даже обещал довести до нужной ей деревни. Грех жаловаться и отказываться.

— Вы не ответили на первый вопрос.

— Учи язык народа, чью землю топчешь. Вот мой ответ, пеледыш.

Она кивнула, не желая вновь злить своего спасителя. Даже улыбнулась, больше не ощущая страха, сковывавшего тело. Оле вдруг стало так спокойно, что вновь захотелось спать.

— Как я могу к вам обращаться?

Ещё одна усмешка, но намного теплее. Ветки хрустели под его ботинками, керосиновая лампа отгоняла тьму и холод, и ощущалась в этом едва заметная безопасность. Или хотя бы надежда на неё.

— Мать дала мне имя Тоймет. А имя по отцу тебе знать без надобности. Можешь звать меня Тимофеем, вам так привычнее.

— Так вы из коренных жителей? Черемисов?

— Даже не представляешь, насколько.

Оля пожала плечами, не видя в этом ничего постыдного. Но раз лесник не хотел об этом говорить, значит, хозяин – барин.

— А меня зовут Оля. Не пеледыш, как вы говорите.

— Пеледыш – это не имя. Это обращение к кому-то столь же хрупкому и беззащитному, какой ты была, когда я тебя нашёл, – объяснил он с неохотой.

Но Оля была не согласна, и от жажды выразить свои чувства даже чуть его перегнала.

— У меня был нож! – возмутилась она, прямо глядя в его лицо.

Теперь она получила не усмешку, нет. Тимофей рассмеялся в голос, прижимаясь лбом к своей палке в попытке утихомирить вырвавшийся смех. Оля же растерянно хлопала ресницами, наблюдая за ним.

— Но он же острый…

— И размером с мизинец. Причём твой. Таким только картошку чистить, – ответил мужчина, справившись с приступом веселья. – С такими в лес ходят только за грибами. Я поэтому и решил, что ты собирательством занималась да забрела не туда.

— Почти.

Путь их был недлинным: едва беседа иссякла, как между величественных стволов показалась лесная опушка. Сосны обступали её по кругу, будто остановленные невидимой преградой, и даже их ветви не сплетались в купол над головой. В центре возвышался срубовой дом, освещённый белым светом луны.

Он был мал, наверняка всего на одну комнату. Срубленный из брёвен на первое время, дом стал пристанищем для лесника на долгие годы и приобрёл некое очарование. Особенно Олю вдохновила труба, из которой валил дым, – значит, внутри можно согреться. Сейчас, когда пальцы ног едва ощущались, это было важнее недостатка архитектурных излишеств избушки.

— А вы живёте один? – вдруг осенило Олю, когда они почти приблизились к двери.

Тимофей стал копаться в карманах, силясь найти ключ от амбарного замка.

— Даже собак с собой не берёте? Лес же. И оружия не носите.

Он отдал лампу ей, принимаясь за поиски обеими руками. Когда же заветная связка оказалась в ладони, лесник снисходительно улыбнулся:

— Зачем мне оружие в доме, Оля?

Тимофей обращался к ней странно, растягивая первую букву и словно окая, проговаривал каждую букву в незамысловатом имени. А на языке своей земли говорил так быстро, что и знающий наверняка с трудом бы разобрал.

— Лес же, – смущённо повторила Оля, пока Тимофей отпирал избу. – Опасно без оружия. И собаки. Животные дикие вокруг.

— Животные эти – семья мне. А воздух этот, земля да сосны – ача-ава портшо^[5]. А ты в дом всегда с оружием и собакой на поводке заходишь, пеледыш?