Книга Свято место, страница 190 – Тем Гарценштейн

— Не трать свое любопытство. Я тебе не сказочник, из которого можно вытягивать интересные истории. Хочешь что-то узнать – немного пошевелись и сама выясни.

* * *

Музыка становилась громче и громче, мощный голос Ренна в диалоге звучал на тон выше обычного. Гретхен записывала речь собеседника, стараясь игнорировать все вокруг, но это было уже сложно. Алкоголь заканчивался, веселье продолжалось. Молодой аристократ в сверкающем сюртуке, схватив визгливую барышню, прогарцевал с ней по залу. Остальные гости, расступаясь, провожали их смехом.

Собеседник Юстина, пожилой адмирал, говорил невнятно, будто жевал собственный язык. Музыканты на миг замолкли, чтобы попить воды, и новая композиция оказалась громче и веселее прежней. Раздался звон стекла. Крик «на счастье!», аплодисменты.

Гретхен поджала губы, чувствуя, как начинает болеть голова. Но осталось совсем чуть. Скоро они поедут домой. Юстин пожал мужчине руку. Вздохнул и потер пальцами лоб. Этот вечер донимал и его.

— Мне надо выпить, – честно сказал Ренн. – Надеюсь, что-то еще осталось.

Шагнул в толпу в поисках лакеев с алкоголем. Гретхен, которая осталась одна, неловко покачнулась с пятки на носок. Рука ныла от долгих записей, а голова – от шума. Чтобы не стоять в центре, как столб на ярмарке, Гретхен решила отойти к стене и только развернулась, как свет будто мигнул и разошелся по залу танцующими тенями. Она снова увидела Густава, и криво-косо нахлобученные убеждения рухнули. Гретхен ощутила тяжесть в животе, точно ей крепко зарядили кулаком.

Каждая часть тела ломилась от боли. Ее крутило и выворачивало, как стираное белье. Гретхен крепче вцепилась в блокнот. Не работали ни внушения, ни контроль – боже, о чем говорил Флориан? Васса несколько лет потратила на то, чтобы подготовить Гретхен к этому дню, рассказывала ей, как жесток Густав, чего стоит от него ждать, обучала всему, что знала сама. Но вот итог. Все наставления вылетели как пуля, оставив лишь рану: Гретхен, которая знала, как опасен этот человек, и боялась его сильнее остальных.

Густав стоял в стороне и чудовищем не выглядел. Он был улыбчив, весел, много пил, иногда бросал комплименты проходящим мимо дамам, и те очарованно сияли ему в ответ. Это был легкий человек, которому привычно общение, но сейчас явно не настроенный на долгий разговор. Ничего странного и жуткого. Обычное дело. В чем подвох? Гретхен сжала зубы. Этот человек правда следил за Черным рынком, держал бордели и захватывал бары? Это из-за его воли столько судеб сломлено, столько жизней погублено?

И ее, ее жизнь тоже.

До сих пор по ночам она слышала крики. Ее держали в плену в борделе, но никто не трогал. Заперли в комнате, кормили тем же, чем и других, били за попытки побега, но не трогали – потому что хозяин так велел. В итоге она смогла сбежать. Это было давно, и мозг старательно стер почти все, выбрав между хорошей памятью и здоровьем последнее. Потом Васса постаралась и подлатала ее душевные раны. Но некоторые вещи обязаны свершиться. Она в итоге столкнулась со своим кошмаром.

Это был он. Так сложно принять, но избежать невозможно. Гретхен, глубоко вздохнув, понимала, что к этому и вела ее жизнь, и не случится ничего страшного, если в итоге она сама сделает шаг.

Густав заметил ее робкие движения и, поставив рюмку прямо на пол, двинулся навстречу. Гретхен всем сердцем желала не выглядеть жалкой и рассчитывала на то, что он тоже будет сдержан. Густав выглядел расслабленно, будто у него это входило в расписание дня.