Книга Свято место, страница 187 – Тем Гарценштейн

Успокоить дикого, испуганного кролика. Не переломать ему косточки, не поранить. Надо просто держать и ждать, пока он смирится с поражением и застынет. Гретхен и пищала, как кролик, и это было страшно и неправильно. Флориан чувствовал себя ужасно.

Что делать с ней? С этими попытками вырваться, желанием почему-то ударить Флориана ногой, с этим страшным писком и стоном? Даже пугало, как она, оказывается, отлична от здоровых людей. Прежде Флориан воспринимал немоту как дефект, который вынуждает его ждать, пока она что-то напишет, а учитывая скорость ее письма, дефект был незначительным. И о какой немоте речь, если Гретхен могла переговорить по-своему всех вокруг?

Но вот он наконец понял, что было не так. Она не могла ясно объяснить ему, что чувствует и чего страшится, крикнуть о своих терзаниях, завопить от ужаса. Могла только дергаться и рычать.

Гретхен толкалась ногами, поворачивала голову, будто пытаясь укусить его. Неожиданно она оказалась очень быстрой и сильной. Флориан встряхнул ее и, не мешкая, толкнул к стене.

— Я знаю. Слышишь меня?

Дернулась. Скривила лицо, и на мгновение Флориан решил, что она плюнет.

— Я знаю, что тебе тяжело. Но ты не можешь ничего сделать. Сейчас мы оба нужны там, в зале. Юстин, наверное, уже напридумывал себе всякое о том, где мы шляемся.

Снова попыталась лягнуть его ногой. Секунду Флориан думал над тем, чтобы вырубить ее, оттащить в комнату и оставить там спать. Но это не выход. И куда тащить-то? Это княжеский дворец. Какая-то служанка увидит – и все, очередная порция слухов. «Ах, вы видели? Его высокопревосходительство генерал Ренн пришел с молоденькой девушкой, а потом ее нашли без сознания!» Юстину будет плевать. Флориану – тоже. Но один слух всегда накладывался на другой, безжалостно разрушая репутацию, и отвечать придется сыску.

— Гретхен, черт!

Он мысленно присвистнул, удивляясь ее боевому напору. Она не умела следовать приказам и была абсолютно необучаема дисциплине, но упряма и драчлива, как звереныш.

— Он одолеет тебя, даже не участвуя в битве. Посмотри на себя.

Напрасно. Флориан пытался достучаться до стены. Движения Гретхен уже потеряли всякую логику и напоминали конвульсии. Флориан сдвинул брови и заглянул ей в лицо – непривычно бледное, странно вытянутое, незнакомое. Что успел Густав наплести ей? Как долго был рядом? Или это неправильный вопрос, потому что, по правде говоря, Густав был с ней минуту, а должен был жизнь.

— Гретхен, – снова позвал Флориан и хорошенько потряс ее за плечи. Мгновение – и во взгляде ее сверкнуло что-то почти здоровое. – Давай, выдохни, и вернемся в зал. Ты подойдешь к Юстину и будешь вести себя как должна. И не смотри на меня так, Гретхен, я не тиран и не жесток с тобой. Хочешь рыдать здесь дальше – увольняйся и реви, но это же… – он перевел дыхание, быстро осмотрел ее лицо, – не то, чего ты хочешь, верно?

Она успокаивалась. Движения становились тише, звериный писк исчез. Только лицо все еще хранило страшный след тех чувств, для которых у Флориана не было названия.

— Я не запрещаю тебе эмоции и не прошу быть сильнее, чем ты есть, – говорил он тихо и сам не замечал, как пальцы начинают расслабленно гладить ее плечи, – но существуют условности, которые лучше не нарушать. Увы, сейчас именно такая ситуация. Тебе надо собраться и сделать то, что ты должна. Плакать можешь и позже. А вообще, не рекомендую. – Флориан коснулся ее виска губами. – Не позволяй ему проникнуть сюда. Таким, как он, только это и нужно.