Книга Свято место, страница 191 – Тем Гарценштейн

— Стоит заметить, – начал он издалека, и Гретхен вздрогнула, – я ошибся. Ты не так уж и дурна.

Она ухмыльнулась. Какой же это цирк! Даже музыканты заиграли энергичнее и, казалось, вот-вот порвут струны.

— И не делай такое лицо. – Густав смотрел внимательно, не моргал, будто гипнотизировал перед ударом. – Мы оба всего лишь жертвы обстоятельств, не так ли?

Когда он оказался рядом, Гретхен с трудом смогла сделать вдох. Скрипка зазвучала медленнее.

— Тесно общаешься с Теневым сыском? – Густав кивнул куда-то в толпу, и, боясь повернуться, Гретхен предположила, что там Юстин. – Как родитель не могу сказать, что рад. О, дорогая, ты непростительно много хмуришься!

Гретхен не успела отшатнуться – он резко схватил ее за подбородок и развернул к себе. Сердце сжалось от страха. Скрипач, нахмурив брови, ритмично двигал смычком.

— Ты только посмотри, – Густав улыбнулся и бережно взял прядь ее волос. – Знаешь, если смешать красный и желтый, то получится вот такой – прекрасный оранжевый. У моей жены волосы удивительно золотистого оттенка. Вообще все в ней удивительное.

У его жены.

Гретхен проглотила то, как легко он отодвинул ее от матери – снова, на этот раз мимолетной фразой.

Не в силах сдерживаться, она едва не застонала, когда он, уловив ее мысли, наклонился к самому уху.

— Не хочу играть в злодея, дорогая, или устраивать аттракцион угроз. – Она вдохнула через рот, ощущая, как становится жарко. – Просто знай, что если ты приблизишься к Кристине, я сдеру с тебя кожу, а потом скормлю собакам.

Гретхен скосила на него испуганный взгляд, пытаясь снова нормально дышать. Густав улыбнулся и легко ей подмигнул. Вскинул руку и щелчком подозвал слугу.

— Налейте моей дочери вина, а то на нее жалко смотреть. – Лакей удивленно кивнул. – И что с танцами? – Густав развернулся к музыкантам. – Господа, вы перешли на военные марши?

Гости, которые тоже заметили, как мощно играет музыка, рассмеялись. Смущенный трубач, красный от стараний, переглянулся со скрипачом, и через секунду зазвучал вальс. Густав вернулся к Гретхен и, указав рукой на пары, что постепенно выходили танцевать, сказал:

— Не буду ставить тебя в затруднительное положение, вдруг ты ужасно танцуешь и будешь выглядеть жалкой.

Эта реплика так разозлила Гретхен, что она тряхнула головой и усмехнулась.

— Но все-таки, – Густав аккуратно взял ее за руки и раскрыл их будто для объятий, – хочу еще раз на тебя посмотреть. Знаешь, во время танца дамы прижимаются к кавалерам, чтобы прощупать полноту их кошельков. – Он притянул ее к себе и без особого труда развернул. – Например, сейчас ты легко могла бы коснуться моего кармана и узнать, есть ли там что-то. – Наклонился, обнимая ее за плечи. – Может, я тоже ношу револьвер? – Гретхен вздрогнула. – Но, впрочем, неважно. – Снова развернул ее и немного оттолкнул от себя. – Стрелять ты не умеешь, иначе я бы уже лежал с пулей, не так ли? – тихо засмеялся, и Гретхен поняла, что он ужасно пьян, хоть держался отменно.

Они стояли совсем близко, и он смотрел ей в глаза. Гретхен слышала обрывки фраз, голос, чувствовала, как его крепкие пальцы стискивали ее руки.

Кто-то басовито смеялся совсем рядом. Пары вальсировали вдоль зала, пружинисто обходя музыкантов и слуг. Гретхен не могла ни о чем думать, только хлопала ресницами, смотря на Густава. Все стало слишком громким и давило со всех сторон. Она поморщилась, чувствуя острую боль в груди, и судорожно втянула воздух. Мир неторопливо собирался по кускам, возвращая ей реальность. Она на приеме у княгини. Здесь Юстин и Флориан. А рядом с ней – Гретхен почувствовала нехватку кислорода, и перед глазами зарябило, – потому что в голове истошно пульсировало: папа!