Книга Свято место, страница 105 – Тем Гарценштейн

Когда он под осуждающее цоканье бесцельно идущей девицы смачно плюнул прям на середину дороги, хозяин трактира не выдержал, подошел к Маркусу и настойчиво шепнул мясистым ртом:

— Пока вы здесь, ну помогите прогнать эту шваль, а!

Цокнув языком так, что сигарета, докуренная почти до фильтра, повисла на нижней губе, Маркус зыркнул на мужчину.

— Я тебе что, мамка? Сам пошел и проблему решил.

И, обслюнявив грязный палец, вновь принялся считать хрустящие купюры.

Пока шефа не было, Маркус тащил часть дел на себе и уже слышал, как хрустит хребет. Собрать выручку с каждого заведения, поругать тех, у кого денег недостаточно, решить проблемы, которые росли активно, как трава на городской лужайке, обсудить поставки, запугать несогласных. Маркус сходил с ума каждый раз, начиная общение с очередным самоуверенным кретином, что считал его желторотым сопляком. Помогали две вещи, что он привычно таскал с собой: револьвер и агрессивность, которая выразительно проступала на его скуластом лице. Если хозяин бара решал устроить дрянной цирк и отказывался отдавать деньги, то Маркус, с шумом втянув воздух так, что нос наливался нежно-красным цветом, долго и упорно громил посуду, стучал сильными ногами по стульям до тех пор, пока не отломится деревянная ножка, чтобы ей можно было хорошо поколотить упертого дурака.

Кассовый ящик захлопнулся с лязгом, и Маркус, повернув маленький ключик, бросил взгляд на дверь. Человек все еще был там. Взяв где-то тонкий прутик, он бесцельно водил им по песчано-пыльной земле. Одинокий. Странный. Чужой.

Маркус затушил сигарету, вдавив ее до скрипа в стол, еще раз оглядел зал и – как учили – посчитал количество гостей, оценил скорость обслуживания, размер порций. Сухо уточнил:

— Жалобы есть?

Владелец трактира непонимающе выдохнул в щетинистые седые усы.

— Чего?

— Ну, жалобы, – терпеливо повторил Маркус. – Есть на что жаловаться?

— А, нет, нету.

— Хорошо. – Кивок. Рука полезла в карман за сигаретами. Как же много он теперь курил, с ума сойти! Самого уже тошнило от удушливого запаха дыма. – Как будут – сразу сообщи мне.

Щелкнула, выдавливая огонек, зажигалка. Маркус пружинистым шагом вышел на улицу и, причмокивая, выпустил дым. Было по-весеннему солнечно и хорошо. Он посмотрел на светло-серое небо, наслаждаясь тем, что с делами наконец покончено. Можно до приятной боли в мышцах пошататься по городу или завалиться домой и, если повезет, крепко поспать. Глубоко вдохнул горький дым и, опустив голову, обратил внимание на человека, что уже почти лежал на крыльце, уперевшись локтями.

— Шел бы ты домой, – бросил Маркус ласково.

Человек с трудом, точно держался на шарнирах, повернул голову, и на Маркуса полыхнуло горячим алым светом так ярко, что он, отшатнувшись, выронил сигарету и сам едва не полетел вниз по ступенькам, задыхаясь от ужаса и невыносимого восторга. Да. Невыносимого.

Только кое-как проморгавшись, смог собрать волю в кулак и через дрожащую красную рябь, что волной двигалась в воздухе, разглядеть лицо человека.

— А я тебя жду, чтобы домой идти. – Голос оказался вполне нормальный, живой и бодрый.

Маркус смог только глупо шаркнуть ногой и по-детски закрыть лицо рукавом, то ли вытирая нос, то ли опасаясь, что не выдержит и заплачет. А потом, боясь смотреть, все так же пряча лицо, кинулся вперед и неловко прижался лбом к плечу Густава. Ему очень хотелось плакать, но он не желал, чтобы его сочли слабым или еще хуже – истеричным, как девчонка, поэтому Маркус просто сжимал костлявыми пальцами шерстяной лацкан пиджака. Затем он, смущаясь своих эмоций, поднял влажные глаза и увидел шрам на небритой шее. Тут же стал серьезен.