Книга Сегодня я слишком занята, страница 182 – Кан Ривон

— Да, будет исполнено.

С того момента, как вспыхнул скандал и мы вернулись в поместье, мне так и не удалось увидеться с Эйлин. Это не давало мне покоя.

— Ваша светлость, а как быть с этими слухами?

— Выкупи у торговца сведениями самую дорогую информацию. Быстрее всего слух перекрывается другим – еще более громким и сенсационным.

— Понял.

Помощник удалился, и в кабинет вошел Альберт. Он обливался потом и явно нервничал. Обычно он становился таким, когда в поместье случалась проблема – и чаще всего она была связана с Изабель.

— Что на этот раз?

То есть: «Что на этот раз натворила Изабель». Альберт уловил смысл вопроса и заметался еще сильнее.

— Э-это… дело в том…

Выяснилось, что Изабель превысила выделенный ей лимит расходов, из-за чего между ней и Эйлин вспыхнула ссора.

— Она заявила, что ей и без бюджета нормально?

Быть такого не могло. У матери не осталось никаких заначек. В свое время предыдущий герцог выделил ей значительную часть имущества – это принадлежало только ей и не имело отношения к бюджету герцогского дома. Однако мать спустила все еще три года назад. Я полагал, что хотя бы пару месяцев она будет вести себя тише и станет оглядываться на Эйлин, но она вновь взялась за старое.

Такая ее внезапная самоуверенность показалась бы подозрительной любому, кто хоть немного ее знал.

— Когда именно она превысила лимит?

Альберт быстро сверился с книгой учета.

— Пять дней назад.

Пять дней назад… слишком расплывчатый срок.

— С чего вдруг ей выдали дополнительные средства? Я ведь ясно приказал: ни монеты сверх выделенного бюджета.

— Простите… – Альберт замялся, не зная, куда деть глаза. – Госпожа Изабель сказала, что это крайне срочно, и уверила, что это в последний раз и больше она ни о чем подобном не попросит…

Наверняка она в очередной раз прикинулась несчастной и начала слезно умолять – вот у него и дрогнуло сердце.

— И после этого она вдруг сменила тон и потребовала деньги, заявляя, что это имущество герцогского дома?

— Да…

Моя мать обожала роскошь и была до крайности расточительной. Но, несмотря на все свое упрямство, она никогда не была такой наглой и напористой. Она не была из тех, кто дерзил, не имея опоры за спиной. Если она так резко переменилась, значит, за это время что-то произошло.

— Когда именно случилась эта перемена?

— Позавчера вечером. Стоило ей вернуться с прогулки, как она принялась требовать деньги. Я не смог ее остановить… Прошу прощения.

Да нет, не может быть. Как бы там ни было, она не могла стоять за этим скандалом. У нее не хватило бы ни сведений, ни возможностей, чтобы провернуть такое.

«Но почему же на душе так паршиво?»

Мать порой совершала совершенно безумные поступки, когда чувствовала себя загнанной в угол. Это и порождало тревогу.

В этот момент у двери тихо пробормотала какая-то служанка. Ее лицо показалось мне знакомым.

— Э-эм… ваша светлость…

— В чем дело?

— Ваша светлость… простите… Можно мне ненадолго войти?

На вид она была совсем юной, и в голосе от волнения слышалась дрожь. Стоило мне кивнуть, как она, набравшись смелости, переступила порог.

— Так что случилось?

— Я выходила по поручению и… случайно увидела госпожу Изабель.

Сегодня я слишком часто слышу ее имя. Внимательно посмотрев на служанку, я сказал:

— Если бы ты просто увидела ее, ты бы не стала мне об этом докладывать.