Книга Мои. Робкий дар убогого мира, страница 58 – Лина Таб

Я усаживаюсь на кровать и тяну за собой мужа, которому ничего не остается, как сесть рядом. Бок о бок. Жмусь к нему, прижимаясь щекой к плечу. Мне начинает нравиться первой проявлять чувства. А раз я наконец делаю все правильно, то сперва говорить стоит мне.

— Прежде, чем начнешь, посмотри на меня пожалуйста, — прошу мягко, волнуясь. Мне неловко самой, непривычно. Внутри все волнуется.

Карья поворачивает голову и встречается со мной взглядом, от которого прошибает током. Его взгляд глубокий, вдумчивый, понимающий.

— Первое, что я хотела сказать, что ты можешь всегда смотреть на меня, если хочешь. А второе, — я замолкаю, сглатываю, — я хотела извиниться перед тобой за свое поведение. Я не должна была так поступать. Это импульсивный поступок, низкий. Я хотела задеть тебя, но лишь потому, что ты задел меня.

— Чем? — спрашивает, внимательно рассматривая меня.

— Тем, что понравился мне еще тогда, когда я тебя увидела впервые, как мужчина, по-настоящему понравился, — шепчу, тяжело дыша. Мне нелегко в таком признаваться. Я то бывшему мужу своему от силы пару раз признавалась в чувствах и то, будучи не совсем трезвой, — а я была не готова это признавать перед собой не понимая, как тебе удается быть таким невозмутимым. Это задевало. Тебе было все равно на меня, все равно на то, что ты делал. Я хотела раскачать тебя, вывести на эмоции. Я не понимала, что творю и лишь сейчас, до меня стало доходить. Это не оправдывает меня, но я просто хочу, чтобы ты знал, — снова сглатывая, ощущая першение в горле.

Муж продолжает молча рассматривать меня, даже не пытаясь отвести взгляда, но я вижу, мои слова дошли до него, он лишь осмысливает, переваривает.

— Я не держу на Вас обиды, Рейна, — произносит спокойно и я верю ему. Его голос продолжает быть спокойным и кажется, он и правда такой.

А потом, Карья рассказывает, что попал на эту должность совсем случайно, ведь никогда не собирался заниматься ничем подобным. Он помогал матери по хозяйству, выполнял работы как большинство нанятых людей и однажды все изменилось по нелепой случайности. Он выбивал коврики в доме хозяйки. Тогда к ней пришла в гости главная Дева города, они дружили с хозяйкой, и заметила, как она тогда выразилась, уверенные четкие движения.

— … и сказала, что из меня выйдет идеальный палач. Я отказался, сказав, что не хочу этим заниматься и она согласилась. Вот только потом она отправилась к моим родителям с тем же предложением, сообщив, что хочет нанять меня и озвучив плату. Родители согласились, я же воспротивился. Я не был готов истязать. И тогда меня заволокли в сарай, поставили на колени и отец высек меня плетью, оставив предупреждение, что если я не соглашусь, следующий раз меня высекут на площади и поставят рабскую метку, — завершает он свой рассказ ровным голосом, лишенным эмоций.

— Боже, Карья, — закрываю глаза ладонью, испытывая жгучий стыд.

— Все в порядке, Рейна, с тех пор меня никто не трогал, потому что я хорошо выполнял свою работу, Дева не ошиблась, — произносит бесстрастно.

— Я запрещу тебе этим заниматься, Карья! Хочешь, можешь помогать мне с моими делами, рук всегда не хватает, хочешь, займешься чем-то еще, — произношу сбивчиво и эмоционально, и тогда муж сам поднимает на меня взгляд ярко-голубых глаз, в которых виднеются вкрапления стали.