Книга Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора, страница 18 – Лила Синклер

— Именно, — сказал он. — Значит, кто-то счёл нужным провезти обычный, не срочный груз ночью, тайно, с номером, который уже использован в других документах. Назовите мне невинное объяснение для этого набора фактов, и я с радостью его выслушаю.

— Невинное объяснение — это как раз система учёта, которая настолько хаотична, что позволяет случайные совпадения номеров, — сказала она. — Я меньше двух суток управляю этим двором и уже видела книги, где одна партия учтена дважды с разными судьбами не по злому умыслу, а потому что записи ведутся общей хроникой, без единой нумерации, без проверки. Прежде чем говорить о заговоре, надо исключить обычную небрежность.

— Меньше двух суток, — повторил Дарен со странной интонацией — не насмешкой, скорее констатацией. — Вы управляете этим двором меньше двух суток и уже готовы поручиться, что за каждым несовпадением стоит небрежность, а не умысел.

— Я не ручаюсь ни за что, — отрезала она. — Я говорю, что вы делаете вывод раньше, чем у вас есть достаточно данных для этого вывода. Это разные вещи, генерал, и вы сами говорили мне ровно то же самое вчера утром про овёс для кавалерии.

Возница, до этого молча переминавшийся у повозки, вздрогнул при слове «заговор» настолько явно, что оба разом посмотрели в его сторону.

Нейл вернулся с постовым журналом и положил его рядом с накладной.

— Первая партия записана. Досмотр проводил сержант Ворт. Но вес в журнале совпадает с сегодняшним, не со старой накладной.

— Значит, один из документов изменили после досмотра, — сказал Дарен.

— Или писец переписал цифру неверно, — возразила Лиора. — Но теперь у нас есть конкретное место для проверки: постовой журнал, складская книга и две накладные.

Дарен посмотрел на неё.

— Вы упорно защищаете право не считать преступлением то, что выглядит как преступление.

— Я защищаю право доказательств пережить суд. Если мы сами не можем объяснить, какая запись появилась первой, хороший защитник объяснит это за нас — в пользу обвиняемого.

Спорить с этим он не стал.

— Кто нанял вас на этот рейс? — спросил Дарен, разворачиваясь к нему.

— Через… через контору, ваше превосходительство, — пробормотал возница. — Мне сказали — обычный груз, обычная плата за ночную доставку. Я не спрашиваю лишнего.

— Кто в конторе отдавал распоряжение?

— Не знаю имени. Записка была.

— Где она?

— Отдал на посту вместе с накладной.

Нейл проверил папку приёмных бумаг. Записки там не оказалось.

— Кто принял документы? — спросил Дарен.

Дежурный солдат вытянулся.

— Я принял только накладную, генерал. Другого листа не видел.

Возница затряс головой.

— Была записка. Короткая, без печати. В ней сказано ехать после полуночи и не ждать разгрузки — оставить тюки у четвёртого склада.

— Четвёртый склад закрыт на ремонт, — сказала Мина.

Значит, груз направляли туда, где ночью не должно было быть работников и где утром никто не стал бы искать новые тюки.

Лиора и Дарен переглянулись — на этот раз без спора, просто отмечая одинаковую реакцию на одинаковое слово. Записка. Без имени. Она уже слышала это сегодня, дважды, от разных людей, по разным поводам.

— У меня тоже сегодня был случай с анонимной запиской, — сказала она тише, уже не для того, чтобы победить в споре, а потому что факт был важнее спора. — Про лошадей. Кто-то отдаёт распоряжения по этому двору, не подписываясь, и, судя по всему, делает это не первую неделю.