Книга Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора, страница 108 – Лила Синклер

— Можно определить, когда сделан оттиск?

— Не точнее возраста бумаги и чернил. Воск хранили где?

Офицер сверился с описью.

— Лист лежал внутри верхнего ящика, между внутренней стенкой и соломой. Сложен вчетверо.

— Тогда жара, сырость и люменит могли изменить поверхность. Я не стану называть неделю там, где возможны месяцы.

Скольд попросил второй бесспорный лист и положил рядом. На спорном воске прилипла короткая соломинка. Мастер не стал снимать её ногтем: позвал писаря, описал положение и упаковал лист обратно вместе с соломинкой.

— А щербинка? — спросила Лиора. — Если копию делали со старого оттиска, она повторилась бы?

— Если мастер умел работать — да. Ошибка оригинала становится частью рисунка. Иногда именно её копируют тщательнее герба.

Удобной детали снова не нашлось.

Офицер, слушавший заключение с той же непроницаемой сдержанностью, что и накануне, коротко кивнул.

— Отметьте это в протоколе, — сказал он. — Оттиск неотличим от подлинного, происхождение не установлено окончательно.

Писарь записал формулировку дословно. Лиора попросила прочитать её вслух ещё раз и проследила, чтобы «происхождение не установлено» не превратилось в «печать подлинна».

Гераль, стоявший всё это время у окна с видом человека, присутствующего на процедуре скорее из формального долга управляющего, чем из личного интереса, коротко покачал головой.

— Печально слышать такое заключение, госпожа, — сказал он тихо, обращаясь как будто бы к ней, но достаточно громко, чтобы услышал и офицер. — Хотя, если подумать здраво, любой из нас, имевших доступ к канцелярии в последние недели, теоретически мог оказаться рядом с ящиком стола в неудачный момент. Не хотелось бы, чтобы подозрение легло на невинных людей только потому, что их пути пересеклись с вашим кабинетом.

Гераль говорил в её пользу и одновременно расширял круг людей с возможным доступом. Лиора не стала выбирать удобное толкование.

— Назовите дознанию всех, кто входил в канцелярию в те дни, — сказала она. — Включая себя и меня.

Он коротко склонил голову и снова отступил к окну, не добавив больше ни слова, — и Лиора мысленно отметила этот эпизод в ту же графу, что вела последние недели: ни доказательства, ни оправдания, только ещё один слой вежливой, безупречно логичной неопределённости.

* * *

Второй удар пришёл оттуда, откуда она меньше всего его ждала.

— Введите свидетеля, — сказал офицер. Солдат привёл человека в коричневом камзоле. Лиора узнала заплату на рукаве раньше лица.

— Ансель, — сказала она тихо.

Бывший писец канцелярии стоял перед ней в знакомом коричневом камзоле. На локте появилась свежая заплата, зато воротник был вычищен. Он смотрел не на Лиору, а на край стола.

— Расскажите, что вы видели, — велел офицер.

— Я видел, — сказал Ансель, и голос его дрогнул на первом же слове, — как госпожа Весс передавала запечатанный лист человеку у чёрного хода канцелярии. В день, указанный в бумаге. Я тогда ещё служил здесь, проходил мимо с чернильницей — и видел это своими глазами.

Офицер не позволил Лиоре продолжить вопросы самой.

— Утро, день или вечер?

— До обеда. Кажется.

— Мужчина или женщина?

Ансель облизнул губы.

— Мужчина. Плащ тёмный.

— Лицо?

— Стоял спиной. Потом повернулся, но капюшон… Я не разглядел.

— Какая рука у леди была свободна?