Книга Призрачная невеста, страница 46 – Шелби Махёрин

— Все будет хорошо, – горячо заверила меня Филиппа и сжала мои руки, затянутые в перчатки. – Все мужчины сегодня будут жаждать познакомиться с тобой, ma belle. Помяни мое слово, нам с матушкой еще придется отгонять их от тебя палкой.

Я растерянно посмотрела на нее широко распахнутыми глазами.

— А если они не пожелают знакомиться?

К нам подошла матушка. Как обычно, она выглядела уверенно и строго.

— Как ты захочешь, – коротко сказала она, – так и будет. Все в твоих руках.

Она деловито ущипнула меня за щеки и потянула вниз.

«Как ты захочешь, так и будет».

Бессмысленные слова, несомненно, и все же ее совет… помог мне в тот вечер. Под ее проницательным взглядом я держалась прямо, вскинув голову. Хлопала ресницами и уверенно поддерживала беседу, изображая остроумие и очарование. К концу вечера у меня болели ноги от танцев, а двое мужчин посватались ко мне на следующее утро.

Я всегда хорошо умела притворяться.

И если у меня получилось тогда, может, получится и сейчас?

Я стала чудовищем, но могу вести себя иначе… делать вид, что моя жизнь не разлетелась на мириады осколков, а зубы не ныли от жажды крови. Я могу отправиться на Реквием и начать все с чистого листа, сделать все лучше. Я могу стать лучше.

— Тебе не нужно ни перед кем оправдываться, Селия, – сказала Одисса, притворившись, что не читает имен Жан-Люка и Брижит через мое плечо.

Погрузившись в мысли, я даже не заметила, как она подошла. Нахмурившись, я убрала письма.

— Я едва не убила их, Одисса.

— И что?

Она подняла за шкирку котенка, который выполз из корзины, и посмотрела в его серо-голубые глаза. Он громко замяукал, моля о помощи.

— Письма не изменят случившегося, как не изменят и их мнение. Они не смогут понять, что произошло в переулке, потому что они – люди. Мерзкие маленькие твари, да? – Она наклонила голову, глядя на котенка. – Ив продает котят морякам, чтобы они ловили крыс на корабле, но мне кажется, что это скорее крысы их поймают и сожрут, как думаешь?

Я выхватила у нее котенка и положила обратно в корзину.

— Неважно, изменят они свое мнение или нет, мне все равно нужно попросить прощения.

— Зачем?

— В смысле, зачем? – Я приподнялась, отчего-то взволнованная, и спрятала письма в карман дорожного плаща Михала. – Я причинила им боль. Правильно будет…

— Кто это сказал?

— Да все говорят, Одисса! – резко бросила я. – Я опросила каждого, и все согласились, что, если уж пыталась разодрать горло бывшему жениху, – лучше извиниться.

— И тем не менее, – возразила она, – ты сама сказала, что неважно, изменят они свое мнение или нет. Если так, то зачем извиняться? Разве что это нужно тебе, а не им.

Одисса помолчала, а я ошеломленно на нее посмотрела.

— Итак? Ты и правда думаешь, что они хотят получить от тебя какие-то вести?

— Тебе всегда нужно перекручивать мои слова? Я уже устала от этого…

— Да это так, просто пища для размышления.

Пожав плечами, Одисса взяла с полки книгу, но вдруг резко замерла, а потом подавленно вздохнула.

— Но раз уж мы затронули эту неприятную тему… мне, вероятно, стоит извиниться за роль, которую я сыграла в случившемся.

Она указала рукой на мою окровавленную сорочку, и гранатовые браслеты на ее запястье звякнули. Я плотнее закуталась в плащ.

— Ты же ничего не сделала, Одисса.