Книга Призрачная невеста, страница 252 – Шелби Махёрин

— Где они? – тихо спросила я Михала.

Он кивнул на окно. Любопытство пересилило все приличия. За последнюю неделю похолодало, и сегодня утром, когда я шла по снегу к дому Михала, едва не обморозила пальцы. Он, не говоря ни слова, лишь ухмыльнулся, а я попыталась незаметно выглянуть из-за занавесок в окно. Глупая затея. Ничто не ускользнет от моей матушки, особенно в ее собственном доме.

— Что вы делаете? – резко спросила она, чем привлекла внимание всех.

Даже Коко и Бо заинтригованно на нас посмотрели.

— Кто-то у дома? Снова эти любители распевать рождественские песни? Не слышала их стука, – резко и раздраженно выдохнула она через нос. – Ненавижу их, – сказала она одновременно с Михалом.

Они удивленно переглянулись, а Лу фыркнула.

— А внуков вы тоже ненавидите? – спросила она вежливо. – Возможно, скоро они у вас появится, судя по происходящему снаружи.

Все тут же заспешили к окну.

— С тебя двадцать крон, – сказала Коко Одиссе, которая оттолкнула локтем Михала, чтобы раздвинуть занавески.

— Черта с два.

Прищурившись, она вгляделась в тени в саду. Нахмурившись, я поджала губы. Откуда взялся сад? Земля вскопана, что-то зеленело. Там виднелись два силуэта, они стояли напряженно и неловко. Филиппа и Дмитрий. «Он, наверное, вытащил ее имя, а это его подарок», – поняла я. Даже Одисса не могла скрыть своего интереса.

— Ты сказала, что Филиппа и Дмитрий поцелуются на Рождество, но поцелуй должен быть нормальным, с обменом слюной…

Бо тут же возразил.

— Про язык речи не было!

— Следите за выражениями, ваше величество. – Моя матушка растолкала всех и выглянула сквозь замерзшее окно. – Не слышу их! Даже не вижу…

Рид опередил Лу и взмахнул рукой, и до нас донеслись тихие голоса. Мы все замерли, прислушиваясь, всматриваясь. Ветер трепал волосы Филиппы, которая смотрела на белые цветы, устилавшие землю.

— Подснежники, – благоговейно прошептала я.

Михал и Лу заговорщицки переглянулись.

— Вы знали об этом? – обиженно спросила я.

— Возможно, – ответил Михал.

— И вы ничего не сказали мне?

Взяв меня под руку, Лу толкнула меня бедром.

— «Тайна Пер-Ноэля». Забыла, что ли? Вся суть в тайне.

— Тихо вы, – шикнула на нас матушка, практически прижавшись носом к стеклу. – Я слушаю.

Дмитрий сделал шаг вперед и вскинул руку, словно хотел заправить Филиппе прядь волос за ухо, и мы тут же послушно умолкли, затаив дыхание. Однако в последнюю секунду он опустил руку и сжал пальцы.

— Для твоей дочери.

Филиппа пораженно на него посмотрела.

— Они будут цвести каждую зиму в честь Февралины, – нежно произнес он.

Филиппа чуть напряглась, услышав имя дочери, но огрызаться не стала. Не стала убегать и замыкаться в себе, как часто это делала. Она лишь наклонилась и провела пальцами по бутонам, словно хотела убедиться, что они настоящие, и посмотрела на Дмитрия негодующе и изумленно.

— Но они же… – Она сглотнула. – Подснежники – мои любимые цветы.

На его щеках были ямочки.

— Да, ты говорила.

— И ты запомнил?

— Я помню все, что ты говорила, Филиппа.

Она вздрогнула и отшатнулась, словно его доброта была оружием. Словно она причиняла боль.

— Не… понимаю. Я же тебя убила!

Дмитрий тихо рассмеялся и, спрятав руки в карманы, зашагал рядом с ней, не желая отступать ни на дюйм.

— Забавно, но это я тоже помню. А еще забавнее, я простил тебя за это. – Он многозначительно помолчал. – Все простили.