Книга Призрачная невеста, страница 195 – Шелби Махёрин

— Но больше всего я боялась себя… своих чувств, желаний. – Я помолчала. – Не только ты трус.

Хотя Михал слабо улыбнулся, его улыбка была как никогда безрадостной и мрачной. Посмотрев на свои руки, он сказал:

— Я уже отнял у тебя будущее, но не хотел отнимать и все остальное. Хотя остаться в стороне я тоже не мог, – горько усмехнулся он. – Я говорил себе, что хочу предостеречь тебя об оживших мертвецах, но на самом деле… просто хотел тебя увидеть. Мне нужно было тебя увидеть. Даже если ты этого не хотела.

— Я бы вернулась.

Тогда я не знала, чего хотела.

— Я… скучала по тебе.

Вдохнула.

«Как же я скучала по тебе».

— Селия. – Михал наклонил голову. – Если бы не я, ты сейчас жила бы. Возможно, вышла бы замуж, помогла шассерам вступить в эпоху просвещения. Эта тьма тебя бы не коснулась.

— Тьма коснулась меня задолго до нашего знакомства.

Я прижалась щекой к его груди – туда, где когда-то билось сердце.

— Почему ты это сделал?

Михал напрягся всем телом, и я знала, что он понял мой вопрос. «Почему ты обратил меня? Почему не мог жить без меня?»

— Осторожно, лапочка, – протянул он. – Некоторые ответы уже нельзя забыть.

Возможно, он ничего не понял.

— Что бы ты ни сказал мне, я не отвернусь от тебя. – Я приподнялась на цыпочках и прошептала ему в губы: – Почему ты не дал мне умереть?

Однако он меня не поцеловал. Он застыл неподвижно, словно я его пугала.

«Я не боюсь боли», – как-то сказал он мне.

«Нет? Тогда чего ты боишься?»

И сейчас, глядя ему в глаза, казалось, я наконец поняла. Но ничего не сказала, ожидая, что он заговорит первым, доверится мне, как я всегда доверялась ему.

— Ты…

Михал замолчал и покачал головой, на его лице было написано отвращение к себе. Я приподнялась еще выше, поцеловала его в одну щеку, потом в другую. В лоб, нос, подбородок. Я целовала и целовала его, пока он удивленно не посмотрел на меня, пока не перестал сердито хмуриться.

— Скажи мне.

И слова жарким потоком сорвались с его губ, будто прорвало плотину.

— Ты – солнце, Селия. Я не дал тебе умереть, потому что ты – мое солнце. Потому что ты – все то самое лучшее, чего я когда-либо желал и не заслуживал. И когда я увидел и почувствовал тебя, то уже не мог бы жить без тебя. Когда ты не со мной, я жажду твоего присутствия, а когда ты рядом, я забываю о тьме… Кроме тебя я ничего не вижу, думаю лишь о том, как ты снова посмотришь на меня, о том, что ты скажешь в следующий миг. Ты ослепила меня. Я не дал тебе умереть, потому что ты сияешь. И каждый, на кого ты смотришь, становится ярче, лучше, а ты даже этого не осознаешь. Ты не видишь, как влия-ешь на нас.

Словно больше не в силах противиться, Михал поцеловал меня, и каждый его поцелуй обжигал кожу сильнее любых слов. Он вкладывал в поцелуи каждую частичку себя, своего желания, страха, ярости и восхищения, и меня едва не сбило с ног – так страстен он был. И все равно я хотела большего.

Все равно хотела большего.

Оторвавшись от моих губ, он сказал:

— Я ответил на все твои вопросы? Помог все понять?

Он все равно не сказал, и я внезапно поняла, что никогда не скажет. Михал отказывался заманивать меня в ловушку признанием, вынуждать ответить теми же словами, теми же чувствами, ведь однажды я могла бы пожелать уйти.

Он и правда был невыносим.