Книга Призрачная невеста, страница 150 – Шелби Махёрин

В голове возникла тысяча вопросов, но я задала самый важный:

— А ты слышишь их в этом облике?

«И еще несколько самых важных вопросов».

— Пока ты в нашем мире, умирающие все еще могут… ну, умереть? Их души идут дальше в… – Я смолкла, пронзив его изумленным взглядом. – А куда они отправляются?

— Откуда мне знать?

— Но ты же Смерть…

— Сколько вопросов.

Он резко повернулся и прищурился, а восставшие беспокойно затоптались на месте, и я поняла, что давить не стоит. Что бы сейчас ни произошло между нами, Смерти это не понравилось. Совершенно не понравилось. Чтобы отвлечься, он схватил урну, но тут же отдернул руки, потому что порезался о символы.

Из пальцев потекла черная кровь.

Я отшатнулась, увидев ее, почувствовав причудливый запах, а Смерть злобно выругался на незнакомом языке. И тут в нем словно что-то перевернулось – он схватил урну и швырнул ее через всю рощу, так что та разбилась об увядающую березу. Прах просыпался к корням дерева, а я заморгала. Какое надругательство над усопшим, какая жестокость. Смерть порезался еще сильнее, но раны тут же зажили.

Что ж, это отвечало хотя бы на один из моих вопросов. В ужасе я смотрела, как он сжал пальцы, пряча новую кожу.

— Прошу прощения, милая моя.

Пригладив волосы, он прерывисто вздохнул и закрыл глаза, словно сожалел о своей вспышке гнева. Словно пытался взять себя в руки. Он повернулся ко мне и с пугающим спокойствием сказал:

— Покажи, куда Козетта подвесила урну, и мы наконец покинем эту мерзкую рощу.

Я изумленно на него уставилась.

«Милая моя», – обратился он ко мне.

«Мы», – сказал он.

Мне не понравилось ни то, ни другое. Совершенно не понравилось, а его вспышка – и того меньше. В его серебристых глазах я увидела угрозу и не могла пошевелиться несколько долгих мгновений.

— Я не… – Покачав головой, я сглотнула ком в горле. – Я не знаю, где ее прах. Вознесение священно для Алых Дам. Коко ни за что бы не сказала мне…

— Не лги мне, – Смерть отчеканил каждое слово, зловеще усмехнувшись.

«Проклятие».

Мертвецы подошли ближе, и теперь я уже разглядела их гниющую кожу и ввалившиеся глаза, сверкавшие, как у зверей в ночи. Я поборола желание отпрянуть, отшатнуться от Смерти, чьи глаза уже не просто мерцали, а сияли по-настоящему.

— Будь благоразумен. – Я обвела жестом рощу, отдавая отчет каждому своему движению и пытаясь казаться уверенной. – Ты же видишь, что на урнах нет имен, да? Ведьмы не хотят, чтобы мы знали, чей прах в них покоится, а знаки уберегают от посягательств, подобных нашим.

«Мы». «Нашим».

Смерть сделал шаг. Спрятав руки в карманы, подошел ближе.

— Со мной лучше дружить, а не враждовать, дорогая. – Прежде чем я успела что-то сказать, он наклонился ко мне и четко проговорил каждое слово: – Ты же хочешь, чтобы мы были друзьями, так? Хочешь играть по-хорошему?

Затаив дыхание, я кивнула.

— Хорошо, – выдохнул он. – А теперь принеси мне урну.

Я совсем одна – в ловушке, – а рядом Смерть и его бесчисленные мертвецы, и потому я подчинилась. Однако я все равно гордо вскинула голову. Держала ее высоко, пока шла через всю рощу. И вот они, две знакомые урны, без всяких бус, стекла и перьев. Они висели вместе вдали от других урн, и огромная ель скрывала их.

С опаской оглядев урны, я взялась за ночную сорочку. Резким движением оторвала шелковую ткань и полностью обмотала ею руки. Затем осторожно сняла правую урну с ветки и про себя попросила прощения у Коко, надеясь, что она услышит меня.