Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 97 – Селина Катрин

— Но прежде, чем мы перейдём к официальной части, — произнёс он, — позвольте мне вручить невесте подарок.

По залу пробежал недоумённый шепоток. Я мало что понимала в местных свадебных обычаях, но, судя по растерянным лицам, что-то пошло не по протоколу. Видимо, подарки полагалось дарить в какой-то другой момент или вовсе не так.

— Мой будущий муж так щедр, — сказала Харука из-за ширмы. — Вы уже одарили и меня, и мою семью столь обильно, что я, право, не знаю, чем заслужила. Не стоит беспокоиться о новых подарках.

— Отчего же, благородная госпожа? — Катэль склонил голову, и золото в его глазах блеснуло, как кромка Алого Клёна. — Разве не учат нас предки, что щедрость жениха — лишь тень добродетели невесты? Выходите, пожалуйста, из-за ширмы. Мне хочется увидеть счастье на вашем лице, когда я вручу подарок.

Ропот прошёл по залу, словно туман с дальних перевалов. Главы родов в цветах своих домов переглядывались, но никто не посмел возразить без пяти минут императору. Из-за расписной ширмы, помедлив, выскользнула Харука и опустилась в изящном поклоне в паре шагов от трона.

— Не знаю, как вас благодарить, ваше высочество.

— Уверяю, это не составит труда.

Всё интереснее и интереснее. Я подплыла ближе, разглядывая невесту. Харука вовсе не светилась радостью. Она явно не ждала никаких презентов и хотела бы поскорее и максимально стандартно провести официальную часть. Её лицо сквозь вуаль показалось мне очень бледным. А Рёдзи-доно недовольно кривил рот, раздражённый неуместной, по его мнению, заминкой.

Катэль подал едва заметный знак. Олсандер шагнул вперёд и поставил между женихом и невестой сундук, который почудился мне смутно знакомым. Или нет? Да у них тут все сундуки на одно лицо: тёмное дерево, какая-то резьба, позолота. По залу снова зашелестели голоса, гости вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что за странный дар приготовил первый принц своей невесте.

А Харука вдруг застыла, побелели её и без того светлые губы. И, что самое любопытное, нахмурился её отец.

Я опять перевела взгляд на сундук. Где же я его видела?

— Мой подарок, — заговорил Катэль, и голос его потёк, как густой мёд, — не из золота и не из самоцветов. Ибо что есть золото для той, чьё сердце уже богаче всех сокровищ Архипелага?

Харука склонила голову.

— В-вы с-слишком добры, ва-ваше высочество.

— Добр? — Катэль чуть улыбнулся, и от этого оскала у меня пробежал холодок. — Нет, благородная госпожа. Я лишь справедлив, а справедливость велит чтить главную добродетель супруги — верность. Скажите, разве не так?

Харука промолчала и коротко кивнула.

— Жена дракона-императора подобна храмовому пламени, — тем временем продолжил Катэль, поднимаясь со своего кресла. Он шагнул раз, другой, и каждый его шаг звучал гонгом в наступившей тишине. — Оно горит для одного очага и не делится надвое. Та, что хранит сердце целым и нерасколотым, достойна короны. Та же, что носит в груди два имени… — он сделал паузу — … та оскорбляет не одного, а двоих. Оттого мой подарок, — принц наконец шагнул к сундуку, — это не простая вещь. Это возможность доказать всем собравшимся, что сердце моей невесты чисто и принадлежит лишь одному.

Он откинул крышку. Я подплыла к самому его плечу, заглядывая внутрь. Сундук был практически пуст, только на дне лежало десятка два свитков, перетянутых грубой бечёвкой.