Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 94 – Селина Катрин

Вот тут пришлось попотеть. Дельфины хоть и стадные, да своевольные: им бы поплескаться где попало. Я нарезала круги, поднырнула и вдруг придумала попробовать сымитировать тот странный высокий звук, который у дельфинов вроде общения. К моему восторгу, стая отозвалась и послушно принялась «чирикать», подтягиваясь туда, куда вела я.

Стоило живому серебряному кольцу сомкнуться вокруг лодки ничего не понимающего Тадаоки-сана, как я почувствовала, что теряю форму дельфина. Впрочем, самое главное было уже сделано. Я взмыла вверх, чтобы оценить эффект от спектакля.

Хидэнори-доно и Хатиё-доно поначалу ничего не поняли. Оба стояли каждый в своей лодке и терпеливо ждали, когда же чудесные духи приплывут именно к ним, к самым достойным. Я прямо видела, как они приосанились, готовясь принять волю Неба.

А потом до них дошло. Дельфины кружили не подле них. Дельфины выпрыгивали и «чирикали» не им. Лица обоих советников пошли багровыми пятнами. Хатиё-доно открыл было рот, Хидэнори-доно дёрнулся вперёд, но оба тут же осеклись. Потому что одно дело спорить с соперником, и совсем другое — возражать против явленной у всех на глазах воли Неба. На такое не решился бы ни один дракон, как бы ни ныло у него сердце о потерянной золотой жиле.

А толпа на берегах уже загудела.

Сначала тихо и недоумённо, но потом всё громче. Кто-то ахал, кто-то тыкал пальцем, кто-то торопливо кланялся резвящимся дельфинам.

— Духи моря! Сами боги сегодня с нами! Это же благословение Неба!

— Смотрите, Небо хочет, чтобы проливом управлял Тадаоки-сан!

— А ведь их род содержал святилище для морских духов! Пролив раньше принадлежал Минами! — удачно вспомнил кто-то из горожан.

Разумеется, это тоже было проплачено, но самое главное — толпа заволновалась, и все резко вдруг вспомнили, что, согласно традициям, Тадаоки-сан и должен быть наместником пролива, а заодно и двух островов. На последнее я даже не рассчитывала, но кто-то из людей заголосил, другие подхватили. Имя старичка покатилось по берегам, его подхватывали, передавали из уст в уста, и в голосах звенел радостный, почти суеверный восторг. Народ-то знал, кто такой Тадаоки — честный лодочник, никому не сделавший зла, потомок древних хранителей пролива! И то, что духи выбрали именно его, а не двух жадных чиновников, которые обкладывали рыбаков двойным налогом, людям пришлось по сердцу.

Икари-сан выждал, пока гул достигнет нужной силы, и поднял руку.

— Воля Неба явлена ясно и недвусмысленно! — провозгласил он. — Знамение указало на Тадаоки-сана! Не нам, смертным, оспаривать решение Неба! Отныне обоими островами и проливом будет управлять род Минами!

Про «оба острова» Левое Крыло явно придумал на ходу, но так даже и лучше, если вдуматься. Вообще никакой грызни не будет между соседями.

Я бросила быстрый взгляд на Катэля. В его глазах плясали смешинки, а длинные усы предательски шевелились. Я понимала, что в душе он смеётся, но не может этого показать. Стоило Икари-сану закончить свою речь, как Катэль выпустил столб пламени высоко вверх, подтверждая указ.

Люди заголосили ещё громче и принялись подбрасывать в воздух соломенные шляпы, а пристыженные Хидэнори-доно и Хатиё-доно уже возвращались каждый к своему бывшему берегу. К последнему подплыл любопытный дельфин, Хатиё-доно не раздумывая со злости ударил его веслом по морде, а дельфин, решивший, что с ним так играют, в ответ радостно боднул лодку в бок. Чиновник с криком перевернулся, но никто не обратил на инцидент ни малейшего внимания.