Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 99 – Селина Катрин

— О, так вы всё-таки знакомы?

Лезвие катаны остановилось в сантиметре от мешка на голове несчастного. Если честно, то даже я вздрогнула, когда клинок Икари-сана прочертил дугу.

— Да… То есть нет… Прошу, оставьте его в покое! — путалась в показаниях Харука, одновременно рыдая и умоляя Катэля смилостивиться. — Он не сделал ничего, что нарушало бы закон. Отпустите его, не омрачайте нашу с вами свадьбу!

— Хватит! Сейчас же извинитесь перед моей дочерью!

Рёдзи-доно внезапно вырос рядом с Харукой. Лицо мужчины побагровело, жилы на шее вздулись канатами, а рука недвусмысленно легла на рукоять меча.

— Это грязные наветы! — Его голос ударил по сводам не хуже голоса Катэля. — Его высочество притащили на свадьбу безродного оборванца, нацепили ему мешок на голову, и теперь любой подкупленный холоп под пыткой назовётся хоть кузнецом, хоть духом моря! Вы, ваше высочество, порочите честь своего дома и трона. Извинитесь перед моей дочерью, или, клянусь кровью предков, между Белой Лилией и Аккрийскими ляжет война! Уверен, вас обманули и вы не хотели нанести такую жестокую обиду Харуке.

Катэль развёл руками так, как будто не понимал, о чём идёт речь.

— Война? — переспросил он мягко. — Рёдзи-доно, помилуйте. Я ведь не сказал ни единого дурного слова о вашей дочери. Это она, — он чуть склонил голову в сторону рыдающей невесты, — поставила будущего дракона-императора на одну ступень с человеком, что кормится молотом и наковальней. Я лишь скромно полюбопытствовал: достоин ли я такого… соседства? Если кто и оскорблён под этими сводами, благородный Рёдзи-доно, то это я. И, к слову, я держусь весьма сдержанно для оскорблённого.

Глава рода Белой Лилии резко обернулся к рядам седых старейшин, и голос его сорвался на яростный:

— А вы что стоите, как истуканы из храмового сада⁈ Где это видано, чтобы будущий император унижал свою невесту прилюдно, на её же свадьбе? Сперва опорочил, использовал леди древнего рода как подстилку из дешёвого чайного дома, а теперь выставил на посмешище перед всем Огненным Архипелагом и плетёт небылицы про каких-то кузнецов, лишь бы не брать в жёны! У каждого из вас есть дочь, сестра, внучка! Что, если завтра вот так же выволокут к трону вашу кровь, накинут ей на шею удавку из чужой лжи и спросят: «А не уравняла ли ты меня с простолюдином⁈» Будете и тогда молчать⁈

Он тяжело дышал, обводя зал горящим взглядом, ища хоть кого-то, кто качнётся в его сторону. Я заскользила над головами, вглядываясь в лица и отмечая для себя, что никто не желает вмешиваться. Седые старейшины в цветах своих домов хмурились, переглядывались, поджимали губы, но молчали. Кто-то украдкой косился на стоящую на коленях Харуку, сорванную вуаль и её мокрое от слёз лицо и тут же отводил взгляд. Девушки из павильона Зимних Слив сбились в пёструю кучку и жались к стене, явно опасаясь гнева первого принца. Стражи с лилиями на груди растерянно переминались, не зная, чью сторону занять. Формально-то обидели леди из дома Белой Лилии, но вроде как она сама шлёпнулась на колени и о чём-то умоляет. Вон, даже имя «Ло» прозвучало.

Я прямо-таки видела, как некоторые из собравшихся мечтали оказаться где угодно, только не в этом зале. Один из стражников с лилиями даже, удачно прячась за колоннами, поспешно перемещался к выходу. Я, признаться, его не осуждала: антикризисное чутьё подсказывало, что рвануть может в любую секунду.