Книга Маяк на улице Рамбла, страница 85 – Льюк Оливерас

Ростовщик, терзаемый сомнениями, обдумывал слова друга.

— Все могло закончиться весьма плачевно…

— Но ведь не закончилось, правда?

Дон Рамон неохотно кивнул.

— Могу я быть с тобой откровенен? Сказать, как я бы поступил на твоем месте?

— Разумеется. Мы ведь друзья, Исаак. Твое мнение для меня много значит.

Поправив котелок и сжав ручку трости, которая была скорее модным аксессуаром, нежели опорой, буржуа принялся излагать свое видение ситуации:

— Друг мой, думаю, пришло время покинуть этот район. Это место и правда может представлять опасность для твоей семьи. Я уже делал такое предложение, но скажу еще раз: переходи работать ко мне и переезжайте в одну из квартир в здании Шестого округа, где живет моя семья. Качество жизни – это главное, Рамон… А ваше спокойствие и благополучие важнее любой романтики.

Ростовщик кивнул, внимательно выслушав доводы своего напарника. Он понимал, что тот прав как никогда и, лишь покинув эти грязные улицы, его семья сможет жить спокойно.

— Мне нужно обсудить этот вопрос с Роситой, но я благодарен тебе за предложение. Возможно, ты прав, и другого выхода у нас нет.

— Так и есть, друг мой… Ты ведь и сам это знаешь.

Они продолжили прогуливаться, погрузившись в свои мысли и молча наслаждаясь прекрасными видами Барселоны.

— Я уверен, что жизнь в Эшампле и работа на фабрике станут ясным посланием твоему нынешнему округу. А для выдачи займов мы просто найдем другое место. Можем попросить Пабло сопровождать нас – так мы исключим возможность повторения этой неприятной ситуации.

— А как же Льюисет? Напасть хотели на меня, но, боюсь, теперь они захотят отыграться на моем сыне.

— Для начала поговори с Роситой и детьми и прими мое предложение. Пабло может присматривать за Льюисетом, пока тот работает в киоске. Когда ситуация вернется в нормальное русло, мы обсудим дальнейшие шаги. Друг мой, пожалуйста, не терзай себя сомнениями и прими мою помощь. Мы будем бесконечно счастливы, если вы станете нашими соседями.

Дон Рамон вдруг остановился и заключил друга в крепкие объятья. Впервые за все время знакомства он проявил такую сердечность, преодолев эмоциональные барьеры, возведенные строгим воспитанием. Этим молчаливым жестом ростовщик дал Исааку понять, насколько дорожит их почти братскими узами. Поддержка товарища в момент глубоких сомнений и была залогом истинной дружбы, свободной от условий и обязательств, – незримой, но нерушимой.

* * *

Впервые за долгое время легкий туман растворялся в дыме заводских труб. На улицах заметно похолодало, а тусклый, синеватый солнечный свет едва освещал старую квартиру семьи Рос.

Слегка встревоженный, дон Рамон курил трубку на скромном балконе своего дома, и его силуэт вырисовывался на фоне заката.

Агнес и Льюисет гадали, что такого отец собирался им сообщить, и боялись, что после недавнего инцидента он примет радикальные меры. Тон, которым он созвал всех в скромную столовую, лишь подтверждал их опасения. Дети расположились за столом с кружками горячего шоколада, а рядом с ними сидела Росита, которая едва могла повлиять на решение, которое им вот-вот должны были огласить.

Родители уже определились со следующим шагом для всей семьи, и сейчас, в спокойной и любящей атмосфере, им предстояло сообщить детям о грядущих переменах. Рамон и Росита не могли позволить страху стать частью их повседневной жизни.