Книга Маяк на улице Рамбла, страница 82 – Льюк Оливерас

— Я… Не знаю, что буду делать, пока ты так далеко… – предельно откровенно промолвил Льюисет.

— Просто дождись меня… Я вернусь, обещаю. И тогда мы будем в том возрасте, чтобы обручиться…

Льюисет кивнул, слегка прикусив нижнюю губу, и достал из заднего кармана брюк немного помятый листок бумаги, сложенный вчетверо. С той самый улыбкой, пленившей Лауриту с их первой встречи, он медленно протянул его ей. В сердечных делах спешка – главный враг.

Девочка бережно развернула листок и увидела портрет, который подмастерье нарисовал по памяти. Она никогда ему не позировала, но Льюисет сумел уловить мельчайшие детали. Если это был не тот, за кого она выйдет замуж, она бы предпочла отказаться от замужества навсегда.

— Это… невероятно… Как тебе удалось нарисовать мой портрет, не глядя на меня?

— Но я видел тебя… просто в своих мыслях… ты будто всегда со мной.

Лаурита вздохнула, услышав это признание в любви, и прижала портрет к груди. Чуть позже она аккуратно свернула листок и вложила его в свою книгу.

— Продавец сказал мне, что эта лучшая история любви всех времен… Мне бы хотелось, чтобы у каждого из нас был свой экземпляр, как у тех влюбленных, которым они принадлежали. Я буду всегда носить его с собой и вспоминать о тебе.

— Я сделаю то же самое.

Они вздохнули, не желая мириться с неизбежностью расставания. Они знали, что время безжалостно утекает сквозь пальцы, но могли думать лишь о том, чтобы стать единым целым.

Льюис, который собирался вновь поцеловать девушку, понял, что его желанию не суждено сбыться, – вдруг раздался голос отца Лауриты:

— Ребята, бегом на кухню! Вы еще не пробовали бисквит королевы Виктории, который мы купили в кондитерской «Ла Кольмена»! Другого такого в городе нет!

Дети, собравшиеся проститься по-своему, украдкой поцеловались и, рассмеявшись собственной дерзости, вышли из библиотеки. Перед уходом Лаура поставила свою книгу на полку, а Льюисет засунул свой экземпляр за пояс.

Это мгновение стало их вечной тайной и залогом обещания ждать друг друга столько, сколько потребуется.

Несмотря на свой возраст, в одном они были уверены: их любовь будет жить вплоть до новой встречи. А в мире, летящем вперед с пугающей скоростью, только любовь была по-настоящему ценна.

* * *

Одиннадцатого сентября – в Национальный день Каталонии^[22] – множество жителей Барселоны собрались на площади Каталонии и Рамбле.

Атилио, Льюисет и двое официантов, которых специально прислал владелец заведения Эстеве Сала, без устали обслуживали посетителей. Кофе, содовая и многочисленные порции картофеля фри радовали барселонцев, желавших отметить столь важную для их исторического духа и безудержного патриотизма дату. Испокон веков представители самых угнетенных народов хранили в глубине души надежду на будущее народное восстание. Тем не менее почти всегда это были лишь несбыточные мечты.

Когда часть шествия, казалось, взяла курс в сторону порта и толпа начала покидать площадь, Льюисет понял, что ему необходимо перевести дух. День выдался невероятно изматывающим, и Атилио, обеспокоенный переутомлением своего подмастерья, тут же отпустил его отдохнуть. Тем более что в этот момент в киоск как раз прибыли дон Рамон, донья Росита и Агнес, чтобы поздороваться и составить им компанию. В заведении все еще было полно посетителей, но юноша, без сомнения, заслужил небольшую передышку, чтобы вернуться к работе с новыми силами.