Книга Маяк на улице Рамбла, страница 59 – Льюк Оливерас

Муша взглянул на свои карманные часы и увидел, что до конца занятия осталось всего пара минут.

— На сегодня все. Дон Рамон заберет мальчика? – спросил художник у Атилио.

— Да, Адриен. Не беспокойся.

— Тогда я вас оставлю, у меня есть еще кое-какие дела. Завтра буду ждать тебя в это же время, маленький Боттичелли…

Муша собрал свои пожитки и неспешно покинул киоск. Он двигался с присущей ему элегантностью, позволяя себе раствориться в Рамбле, которая представляла собой нечто цельное и неделимое.

Соседи, рабочие, случайные прохожие и блуждающие души населяли пространство, которое с полным правом можно было назвать Вавилоном первых десятилетий нового столетия, частицей мира, которую Льюисет незаметно для себя впитывал с самого детства. Эта длинная улица таила в себе вековую мудрость и обладала властью навечно приковывать к себе судьбы тех, кто на ней жил.

Любой, кто рождался на Рамбле, рано или поздно возвращался, чтобы встретить там свои последние дни. Связь с этой городской артерией была неподвластна времени – ее окутывала тайна, в ней было нечто сверхъестественное.

В зловонном переулке, ведущем к заднему входу старого ночного заведения на проспекте Параллель, мужчина с наслаждением докуривал сигарету. Тучный, с сальной красноватой кожей и жалкими клочками неухоженных волос по бокам головы, он ждал у выбитой двери, изъеденной ржавчиной от испарений местной текстильной промышленности.

Легкой походкой, перепрыгивая через бесчисленные лужи мочи и воды, застоявшейся на неровной мостовой, Одноглазый приблизился к мужчине так, словно собирался его ограбить.

— Чемита! Вижу, ты все так же балуешься коноплей… Риф, должно быть, сильно тебя подкосил…

Мужчина с невозмутимым видом швырнул окурок на землю и отряхнул свой старый, сто раз заштопанный пиджак.

— Чего ты разорался, черт тебя подери? Если нас кто-нибудь увидит, я из-за тебя влипну… – бросил он с дешевым сарказмом.

Они с нежностью обнялись. С момента их последней встречи прошло много лет.

— Ну, как ты, старый козел? Все так же путаешься с молодыми девчонками? Удивительно, как тебя еще не пырнул какой-нибудь из их сутенеров…

— Ну, ты же знаешь, Паблито… Я хорошо с ними обращаюсь, а это уже немало по сравнению с тем, что с ними творят все эти ублюдки…

Одноглазый достал упаковку сигарет и предложил одну Чеме. Тот, ничуть не смутившись, с радостью ее взял.

— И что за срочное дело принесло тебя в наши края после столь долгой отлучки? Ты же вроде работаешь на того ростовщика, который помогает людям?

— Дона Рамона? Да, я многим ему обязан, и он относится ко мне как к сыну. Мы семья.

Чема развел руками, изображая удивление. Он никак не ожидал, что этот грозный навахеро даст себя кому-то приручить.

— Как раз порядочности тебе и не хватало… – громко расхохотался толстяк.

— На себя посмотри…

Они по-дружески хлопнули друг друга по плечу.

— Чемита, я ищу кое-кого, кто здесь работал. По крайней мере, так мне сказали.

— Одну из девчонок? Поосторожнее с вопросами… Сам знаешь, откуда они берутся и где обычно оказываются.

— Да знаю я, – бросил Одноглазый, сделав глубокую затяжку. – Это одна из девчонок Альфонсо… Француженка лет двадцати двух…

Мужчина скривился, обдумывая ответ. Он разрывался между желанием помочь старому другу и страхом превратиться в стукача. Крыс старались обходить стороной.