Книга Маяк на улице Рамбла, страница 57 – Льюк Оливерас

— Конечно, малыш. Давай, иди и займись этим сам. Пусть твой учитель немного отдохнет.

Мальчик радостно подпрыгнул и тут же нырнул в киоск, чтобы приготовить своему наставнику лучший в мире кофе, а тот, воспользовавшись перерывом, закурил и просмотрел сделанные наброски.

Предоставив ребенку полную свободу, Атилио занялся парой клиентов, которым не терпелось выпить крепкий кофе, чтобы взбодриться и продолжить свой рабочий день.

Льюисет приготовил знаменитый напиток, используя зерно, молотое по особому рецепту для марки сеньора Эстеве. Ловкими движениями он разогревал привезенную из прекрасной Италии кофемашину до тех пор, пока свистящий пар не оповестил всех жителей Рамблы о том, что свежий кофе готов. Он налил снадобье в чашку и подал его на фарфоровом блюдце, без ложечки и сахара. Внимательно наблюдая за реакцией Муши, ученик, сгорая от нетерпения, замер внутри киоска.

Портретист наслаждался горечью и ароматом лаконичного эспрессо, словно участвовал в настоящей японской чайной церемонии. Облизнув усы, он перевернул страницу альбома и вернулся к своим преподавательским обязанностям.

— Итак, подведем итоги, мальчик мой… О чем нужно помнить в первую очередь, когда приступаешь к портрету?

— Быть открытым к новому и впитывать все, как губка…

— И…?

— Не бояться ошибиться.

— Прекрасно! Ты приобретешь нужный опыт, когда сделаешь сотни портретов. Помни, что это бесконечный процесс, и не торопись достичь совершенства, ибо его не существует.

— Смогу ли я однажды рисовать так же хорошо, как вы, учитель?

— И даже лучше! Тренируй наблюдательность, умение переосмысливать то, что находится у тебя перед глазами, и незаметно для себя самого ты постигнешь все тайны рисунка. Именно так делали величайшие художники в истории.

Льюисет пытался сосредоточиться на том, что говорил ему Муша. Его слова были понятны, но мальчик порой не поспевал за учителем. Стать таким же великим, как этот уроженец Праги, казалось ему утопией, а успех виделся чем-то бесконечно далеким.

Художник положил карандаш и сделал предложение, от которого было невозможно отказаться:

— Давай-ка попрактикуемся. Я подойду вон к тому чистильщику обуви, который стоит рядом с фонтаном Каналетас. Видишь его?

— Да, сеньор.

— Хорошо. Пока он будет чистить мне ботинки, ты нас нарисуешь. Мне не важно, каким будет портрет, главное – улови дух сцены. Знаю, это непросто, но я уверен, ты справишься.

Льюисет глубоко вздохнул. Это было первое серьезное испытание, и он не хотел разочаровать своего наставника.

Муша затушил сигарету, встал и не спеша подошел к фонтану, находившемуся в нескольких метрах от киоска. Поторговавшись с мужчиной о цене, он поставил правую ногу на чемоданчик чистильщика и принялся наблюдать за окружающими, чтобы облегчить работу юному художнику над эскизом.

Льюисет торопился, чтобы не упустить ни одной детали, и открыл альбом, который его учитель оставил на барной стойке. Он ласково провел пальцем по угольному карандашу и начал набрасывать основные контуры сцены. Атилио, с любопытством следивший за ним, подошел поближе, чтобы посмотреть на мальчика в деле. Наблюдать за тем, как маленький Рос совершенствуется с каждым днем, доставляло ему огромное удовольствие.

— Матерь Божья, малыш… Да ты и правда очень хорош.