Книга Маяк на улице Рамбла, страница 233 – Льюк Оливерас

— Ну, по словам политиков, для ведущей нации такое в порядке вещей. Раз уж теперь наш каудильо дружит с янки, значит, все в полном порядке. Кто теперь помнит, что Пакито был никем на международной арене? – заявил Льюис, оживляя беседу.

— Электричество? Это еще не проблема. Вот ситуация с водой действительно плоха. Вы видели, что они хотят отключить подачу воды с десяти вечера до шести утра? У них совсем крыша поехала? – как никогда оживленно продолжал Жифре.

— Все из-за дурной политики режима. Кто-то должен сказать все как есть. Мои предки родом из других частей Испании; сюда они приехали работать, и точка. Все были довольны. Но теперь тех, кто сюда прибывает, вводят в заблуждение. Несчастные люди приезжают в поиске лучшей жизни, а в результате оказываются обречены на еще больший остракизм. Да, работу они находят, но в итоге прозябают в трущобах на окраинах, живя в нищете. Через несколько лет мы превратимся в еще один перенаселенный город, где никто не спасется от общего упадка.

Четверо мужчин, объединенных общей идеей, продолжили в мыслях закладывать фундамент для строительства лучшего города.

— Я совсем недавно читал, что «Севильяно», поезд, который прибывает с юга, перегружает вокзал «Франсия», – пояснил Льюис, опираясь на объективные данные.

— Эти трущобы – огромная проблема, ее будет нелегко решить. Я читал в газетах, что дома там сделаны из тростника, жести и дерева, их площадь не превышает двадцати пяти квадратных метров. Только представьте, каково жить в таких условиях, – размышлял вслух Жифре.

— Куда мы катимся, – прошептал Микель Рекасенс, наблюдая краем глаза, как к киоску приближаются двое моряков из Шестого флота США, который уже несколько дней стоял в порту.

— А эти два типа что забыли в нашем районе? Они же вроде всегда торчат у Арки Театра? Здесь ведь нет ни борделей, ни пивных на их вкус… Держу пари, они заблудились, – сказал Жоан Делафонт, искренне удивившись.

Прежде чем друзья успели открыть рот, чтобы продолжить критиковать общество, американцы подошли к барной стойке и заказали две кружки пива, которые тут же залпом осушили. Расплатившись и не утруждая себя ни малейшей попыткой быть понятыми, они направились к стульям на Каналетас, чтобы присесть и понаблюдать за прохожими. Жоан нехотя положил на барную стойку монеты, чтобы оплатить две стопки «Калисая», и направился к стульям – взять с гостей установленную плату.

Сначала американцы не хотели раскошеливаться, делая вид, что не понимают, о чем идет речь, но потом, увидев недовольное лицо сборщика, все же заплатили.

— Сразу видно, что Франко теперь союзник этих типов со Статуей Свободы… Мы кончим, как Куба, – станем борделем для всего мира. Ну правда же, на Рамбле больше публичных домов, чем цветов в моей лавке, – снова обретя серьезность в голосе, заключил Жифре.

— А что им еще делать? Они месяцами плавают в море, а на кораблях существует сухой закон. Я не питаю к ним особой нежности, но в какой-то степени их понимаю. Они оставляют деньги и создают рабочие места. Да, плохо, что они у нас все отбирают, но, по крайней мере, они отвлекают от давления режима, потому что его приверженцы теперь думают совсем о другом, – высказался Льюис, пока его собеседники кивали в ответ.

Мужчины еще долго размышляли о будущем Рамблы, и тоска в их словах смешивалась с чувством поражения. Все барселонцы определенного возраста были убеждены в том, что раньше жилось лучше, чем сейчас.