Книга Маяк на улице Рамбла, страница 19 – Льюк Оливерас

Дон Атилио, внимательно следивший за реакцией Агнес и Льюисета, вмешался, чтобы скрасить их короткую экскурсию:

— Ну, ребята, что скажете? Чудесное место, не правда ли?

— Это и правда особенное место, дон Атилио, – смущенно признала Агнес: она чувствовала спиной пристальный взгляд Пьера. Этот юноша заставлял ее сердце биться так сильно, что она едва могла дышать, когда он находился рядом. Перед ней была ее первая большая любовь, хотя она этого еще не осознавала.

— Однажды он станет моим! – воскликнул Льюисет, к удивлению всех присутствующих. Было очевидно, что ребенок всем сердцем полюбил этот киоск. У Атилио под прилавком даже хранилась коробочка с безделушками и рисунком, который Льюис подарил ему несколько недель назад.

— Ну надо же, у нас тут собственник объявился! – раздался вдруг чей-то голос.

Все присутствующие обернулись и увидели статного мужчину в сопровождении очаровательной девочки возраста Льюисета. Это был Исаак Понс, буржуа, владевший текстильной фабрикой, расположенной в Побленоу – районе, который несколько лет назад окрестили каталонским Манчестером. Сеньор Понс был видным мужчиной: на голове у него красовалась шляпа-котелок, а сам он был облачен в безупречный костюм в тон. Несмотря на внешний вид, он не напоминал напыщенных богачей, которые с важным видом подходили к киоску по пути в банки, располагавшиеся в округе.

По языку тела этого мужчины было понятно, что богатство не определяло его манер, а за изысканными тканями скрывался доброжелательный человек, стремившийся быть частью чего-то большего.

У Исаака были гармоничные и утонченные черты лица, придающие ему неоспоримую привлекательность, а глаза янтарного оттенка дополняли его почти идеальную внешность. Порой, когда солнечные лучи пронзали облака, его глаза словно по волшебству светлели. Благодаря своей дружелюбной, теплой и очаровательной улыбке он походил на голливудского красавца, который только начал восхождение к славе.

Что до Лауры Понс, дочери любезного посетителя, то она не просто унаследовала красоту своего отца, но буквально ослепляла ею благодаря пухлым губам и миндалевидным глазам, встречающимся среди жителей итальянских регионов. Ее оливковая кожа, отличавшаяся по тону от кожи ее отца, придавала ей сходство с ангелом, сошедшим с небес.

Лаурита являла собой совершенный сплав разных культур и в столь юном возрасте уже была окутана ореолом таинственности. В своем чудесном, но скромном белом вязаном платье она показалась Льюисету прекрасной феей из ирландских лесов, затерявшейся в большом городе. Собранные волосы подчеркивали ее мягкие черты лица, на котором при определенном освещении читалась скандинавская элегантность. Создатель столь удивительной прически, разумеется, был мастером своего дела.

И Льюис, никогда прежде не обращавший внимания на девочек, тут же захотел взять Лауриту за руку и взглядом пригласить ее на долгую прогулку по тому бульвару, которому он отдал свое сердце.

Атилио на мгновение опешил от вмешательства незнакомца, но быстро пришел в себя, понимая, что тот никоим образом не проявил бестактности или неуважения к дону Рамону. Поэтому он как ни в чем не бывало принялся обслуживать нового посетителя. Он был управляющим этого заведения, и никто не смел грубить другим клиентам, даже обладатели толстого кошелька. Для таких случаев и существовало право отказать в обслуживании.