Книга Маяк на улице Рамбла, страница 13 – Льюк Оливерас

Годом ранее, в 1908-м, в одной из этих знаменитых лодок взорвалась бомба, но отец Льюисета отказывался жить в страхе. Именно такую позицию он хотел привить и своим наследникам. От судьбы было не скрыться, всех ждал свой черед, и, будучи жителями Барселоны, они должны были быть готовы ко всему. Пока борьба за права являлась неотъемлемой частью города, судьба жителей постоянно висела на волоске.

Дон Рамон по-особому относился к «ласточкам», ведь завод, где он трудился, производил паровые машины, которые приводили эти лодки в движение. Насколько ему было известно, идея принадлежала кубинцу, сыну каталонского индиано и француженки, которые, спасаясь от войны на Кубе, обосновались в Сьюдад-Кондаль. Там, на радость всем барселонцам, мужчина создал прогулочный лодочный бизнес, очень похожий на тот, что существовал в бухте Матансас.

«Ласточки» совершали маршрут от Порталь-де-ла-Пау – от причала в самом конце Рамблы – до общественных купален Барселонеты. На самом деле это были не простые прогулочные лодки, ведь их вместимость превышала сто пассажиров.

С конца девятнадцатого века «ласточки» радовали детей, родителей и бабушек с дедушками, которые поднимались на борт в ожидании исследования морской стороны Барселоны – города своенравного, но постоянно растущего.

Добравшись до небольшой кассы, расположенной прямо на Порталь-де-ла-Пау – напротив величественного памятника Колумбу, который многие сравнивали со статуей Свободы, – семья Рос терпеливо ждала в очереди, наблюдая за тем, как заполняются три прогулочных судна. Чтобы скрасить время ожидания, дон Рамон объяснил детям, как работает паровая машина и насколько важно то, что они создают на заводе. Именно там сталь и двигатели становились душой городского транспорта, который начинал появляться по всей Барселоне.

Поездка прошла чудесно, и все трое членов семьи почувствовали невероятную гордость от того, что живут в городе, полном возможностей для отдыха и развлечения.

Через полтора часа троица вернулась на причал и, окрыленная морским путешествием, отправилась в сторону Рамблы Каналетас, пройдя от начала до конца все участки главного бульвара Барселоны.

Как часто рассказывал им отец, Рамбла с незапамятных времен была излюбленным пространством всех жителей города. Это был светлый и просторный бульвар, и, в то время как большинство горожан ютились в кварталах старого города – где царили болезнь и нищета, – на Рамбле постоянно открывались новые отели, театры и кафе. По сути, это был идеальный маршрут для укрепления социальных связей. Именно по этой причине иностранцы без колебаний ступали на древнюю брусчатку улицы – они стремились познать суть мировоззрения барселонцев того времени.

Льюисету посчастливилось быть своим на этой романтичной артерии города, быть частью самой пестрой человеческой вселенной. Принадлежность к этому району превращала его в истинного жителя города, о чем мечтал чуть ли не каждый из буржуа с туго набитыми кошельками и цилиндрами, купленными, чтобы покрасоваться.

Хотя все жители Барселоны знали, что Эшампле, спроектированный Сердой^[9], становится популярной альтернативой среди горожан, а будущая Виа Лаетана задумывалась для усиления влияния наиболее состоятельного сословия, Рамбла продолжала сохранять свою самобытность. Этот протяженный бульвар, ведущий от моря в самое сердце метрополии, по-прежнему оставался главной артерией Барселоны.