Онлайн книга «Убежище»
|
Так, обрывками фраз, он обрушил на Кейт свою защиту: защиту импровизированную, собранную на ходу из лоскутов, чтобы замаскировать грубо инстинктивный поступок. Потому что Кейт, слушая, все яснее видела: никакой моральной борьбы в душе Дениса не происходило. Если бы не мрачная логика случая, возможно, он никогда не ощутил бы нужды в оправданиях. Если бы эта женщина, на манер всех подобных ей хищниц, побрела дальше в поисках свежей добычи, Денис вполне искренне мог бы поздравить себя с тем, что спас от ее когтей честное имя семьи и честное состояние. Лишь цена, заплаченная ею за подтверждение своей правоты, впервые встряхнула его и ошарашила, заставив задуматься о справедливости. Его совесть отзывалась только на давление конкретных фактов. Именно это мучительное открытие заставило Кейт Орм под конец разговора замкнуть свою душу. Чем закончился разговор, как наконец она заставила Дениса уйти из комнаты и из дома — все это Кейт помнила, но очень смутно. Трагичная смерть женщины и роль, которую сыграл Денис, были ничем по сравнению с катастрофой его бодрого неприятия ответственности. В какой-то момент, когда Кейт воскликнула: «Ты бы женился на мне и так ничего и не сказал!» — и он простонал в ответ: «Но ведь я же сказал тебе», она почувствовала себя дрессировщиком, занесшим хлыст над ничего не понимающим животным. Но она изуверски настаивала: — Ты сказал мне, потому что не мог не сказать; потому что у тебя сдали нервы; потому что ты знал, что тебе это не повредит… — От растерянной мольбы в его взгляде она едва не замолчала. — Ты сказал мне, потому что от этого тебе стало легче; но тебе не будет облегчения, настоящего облегчения, пока ты не расскажешь кому-нибудь другому… кому-нибудь, кто может сделать тебе по-настоящему больно. — Сделать мне больно?.. — Пока ты не расскажешь правду — так же открыто, как раньше солгал. Он вздрогнул с чудовищным страхом на лице: — Я не понимаю. — Ты должен сознаться… прилюдно, открыто… ты должен пойти к судье. Я не знаю, как это делается. — К судье? Когда они оба уже мертвы? Когда все уже кончилось? Какая от этого может быть польза? — простонал он. — А для тебя еще ничего не кончилось… Все только начинается. Ты должен очиститься от этой вины; а способ только один — сознаться. И вернуть деньги. При этих словах он, похоже, решил — она болтает сама не знает что. — Лучше бы я никогда не ведал об этих деньгах! Но кому я должен их вернуть? Я тебе говорю, она родилась под забором. Кажется, никто не знал ее настоящего имени. Возможно, его у нее и не было. — У нее должны быть родители. — И мне теперь положить жизнь на поиски их в трущобах Калифорнии? И как я их узнаю, когда найду? Ты упорно не понимаешь. Я поступил неправильно. Я совершил чудовищную ошибку. Но таким способом ее исправить нельзя. — А каким можно? Он помолчал, слегка растерянный этим вопросом, и с внезапным приливом твердости произнес: — Жить лучше… Жить настолько добродетельно, насколько это в моих силах. Научиться на своих ужасных… — Ах, замолчи наконец! — вскричала она, закрыв лицо. Жених лишь обреченно смотрел на нее. Наконец он сказал: — Никакой пользы не будет в том, чтобы продолжать этот разговор. Я только одно хочу добавить. Конечно, ты знаешь, что свободна от обязательств. |