Книга Всё, что осталось за кадром, страница 82 – Лия Султан

— Да-да! У них переговоры по сериалу, который Артур Германович хочет купить для канала. Большой проект.

— Ну ладно. А я просто… хотела предупредить, что сегодня приду с вёрсткой сама. Айдар отравился.

— Ой, бедняжка, — тут же отзывается Макпал. — У него всё не слава богу.

«Да у нас у всех, кажется, всё не слава богу», — думаю я, вешая трубку. Мы все какие-то не такие, безумные, поломанные. И почему-то у нас не получается жить, как нормальные люди.

Я открываю сводку новостей и пытаюсь включиться в работу. Но буквы плывут, и мысли скачут, отвлекая от важных дел. Всё опять повторяется, но он должен знать, что я больше не сяду на старую карусель, как бы она меня ни манила. Я уже не та дурочка, что раньше. Совсем не дура.

Ла-ла-ла! Как могла, так и берегла. Говорила, без него умрёт, но жива. Так, получается, врала — она тоже врала. И без ответа это всё. Такие вот дела.

Мир вокруг неё крутил, называл странной. Выхода не находила, пряталась в ванной. Плакать будет долго ли? Гадали да думали.

Мари Краймбрери "Пряталась в ванной"

— У меня уже готова верстка, я не знаю, что делать. У него телефон отключён, — стараясь скрыть и раздражение, и крадущуюся по душе мелкую, но назойливую тревогу, говорю Макпал. — Может, он вам звонил?

Миллер не выходит на связь. Как уехал в продакшн на встречу с той самой Абдуллиной, так и завис там. Уже почти восемь вечера, за окном давно стемнело, а его всё нет. Соответственно, утверждать верстку некому — заместитель до сих пор в отпуске, а без визы генерального мы не можем выйти в эфир. Чувствую себя дураком, который ждёт приказа от призрака.

— Нет, Марочка, сама не знаю, где он, — слышу в трубке искреннее беспокойство Макпал. — Давай я тоже буду звонить, как только что-то узнаю.

Прикасаюсь ладонью ко лбу, чувствуя, как начинают ныть виски. Другой рукой прижимаю трубку к уху, тяжело вздыхаю. Надо решать. День сегодня, слава богу, спокойный. Никаких терактов, скандалов, громких отставок. Верстка чистая, без подводных камней.

— Ладно, — говорю я, принимая решение. — Пусть Айдар её утвердит по телефону. Ему в любом случае хуже не будет. А там посмотрим по ситуации.

Главред полуживой, но пока в сознании, бормочет «утверждаю, утверждаю» и просит больше не мучить его. Я рассылаю финальную версию всем ответственным, и команда начинает готовиться к эфиру.

Проходит ещё два часа кропотливой, монотонной работы — последние правки, проверка видео, синхронизация с дикторами. В городе за окном уже густая, бархатная темнота, прорезанная цепочками уличных фонарей и золотисто-красными фарами. До эфира чуть больше часа.

На краю стола вибрирует мобильный. Отрываю взгляд от монитора, бросаю его на дисплей. Артур.

Прикусываю нижнюю губу до боли. Рука на долю секунды замирает в воздухе, но всё-таки ложится на смартфон. Указательным пальцем тяну вверх зелёный значок и сразу же ставлю на динамик.

— Да?

— Зайди ко мне с версткой.

В его голосе нет ничего лишнего. Просто приказ. Ярость — горячая и мгновенная — подкатывает к горлу.

— Артур, до эфира час. Уже поздно что-то менять.

— Зайди.

Бросает трубку.

Злость кипит, как вода в забытом на плите чайнике. Делаю серию глубоких, шумных вдохов и выдохов. Сердце постепенно сбавляет бешеный ритм. Я щёлкаю мышкой несколько раз, нажимая на иконку принтера. Он, как недовольный старикан, кряхтит, ворчит, но всё-таки выдаёт мне распечатанный лист с версткой.