Книга Всё, что осталось за кадром, страница 104 – Лия Султан

Я тогда очень нагрубил ей, сказал, что моя личная жизнь никого не касается, и ушёл, хлопнув дверью. Отец потом звонил и ругал меня, что маме стало плохо. Она никогда не принимала Мару, но улыбалась ей и делала вид, что всё хорошо.

— Артур, — Айнаш вырвала меня из воспоминаний. Я посмотрел на неё, она взглядом указала на дверь.

Папа Мары сидел на диване с телефоном в руках и просто смотрел на него. Он словно ждал, что она вот-вот позвонит, выйдет на связь, скажет, что у неё всё хорошо. Мама, стоявшая у окна, увидев меня, изменилась в лице. Её губы задрожали, и она сжала пальцами занавеску.

— Здравствуйте, — поздоровался первым.

Её папа поднял на меня глаза, и на миг я увидел в них проблеск надежды. Он подумал, что я пришёл с хорошими новостями, но правда в том, что мне нечем их порадовать.

— Артур! Нашлась наша Макося? Ты нашёл её? — спросил он сразу с какой-то детской надеждой.

— Нет, ага. Она вышла из отеля в семь вечера и не вернулась. Айдар нашёл по интернету англичанина, с которым она вместе снимала репортаж. Он тоже её не видел. Но съездил в центр, где находится её отель. Она говорила нам, что там более или менее спокойно, но оказалось, что по магазинам и кафе в самом центре прошлись мародёры. Полиция зачищает районы.

— Ты думаешь, она попала под эту зачистку? — дрожащим голосом спросила Айнаш, встав рядом с мамой и обняв её за плечи. Алмас тоже вошёл в комнату и встал у стены.

— Мы не знаем, — покачал я головой. — В Непале нет нашего посольства. За эту страну отвечает посольство в Индии. Мой однокурсник работает пресс-секретарём МИДа. Он уже связался с нашим послом. Тот отправит в Катманду представителя, как только откроют границы.

— А когда их откроют? — всхлипывает мама Мары.

— Я не знаю. Как только откроют границы и аэропорт, я сразу же полечу туда. А пока они хотят связаться с российским посольством. Возможно, они смогут нам помочь.

Отец тяжело вздыхает, снова включает телефон и ведёт пальцем по дисплею. Опять звонит дочери. У матери сдают нервы. Обняв старшую дочь, она плачет так горько, что мне невыносимо.

— Я говорила ей: зачем тебе этот Непал? Что ты там хочешь найти? Я просила её держаться группы. Почему она никогда никого не слушает? Что за человек?

— Мам, мам, ну пожалуйста, не надо, — Айнаш успокаивает её, гладит по спине, но плачет сама.

— Моя девочка… где моя девочка?

Не в силах выдержать этого эмоционального давления, я встаю. Алмас отталкивается от стены и вопросительно смотрит на меня.

— Я поеду, но буду держать вас в курсе.

Папа Мары тоже встаёт, но, видимо, слишком резко, потому что в следующую секунду он заваливается, и сын бежит к нему, берёт за руку и помогает сесть обратно.

— Артур, спасибо, — тяжело дыша, просит глава семьи. — Пожалуйста, позвони мне, даже если ночью что-то узнаешь.

— Да, конечно, — обещаю я и выхожу из комнаты.

До калитки меня провожает Алмас. Мы почти не говорим, только обмениваемся короткими фразами. Но когда я открываю машину с пульта, Алмас первым протягивает руку и говорит:

— Вы снова вместе?

— Нет, — пожимаю его ладонь.

— Почему ты нам помогаешь?

— Потому что люблю её. Хотя она мне не верит.

— Ясно.

Отпускаю его руку, обхожу машину спереди и открываю дверь. Эта дорога до дома будет долгой, несмотря на то что на улицах пусто. Мои мысли — все до единой — сосредоточены только на Маре. Я не могу думать ни о чём другом, и меня разрывает на части, когда я вспоминаю её лицо в аэропорту; её голос в телефонной трубке, когда она ответила: «Хорошо, я буду»; тепло её кожи под моей ладонью, когда я прикоснулся к ней в последний раз и она не отстранилась.