Книга Всё, что осталось за кадром, страница 103 – Лия Султан

Я не вернусь Так говорил когда-то И туман Глотал мои слова И превращал их в воду

Я все отдам За продолжение пути Оставлю позади Свою беспечную свободу

Не потерять бы в серебре Ее одну заветную

Би-2, "Серебро"

В дом Юсуповых я не приезжал больше девяти лет, поэтому пришлось искать его по навигатору. Помню, тогда были проблемы с освещением на нескольких улицах, и когда мы уезжали вечером, тьма была непроглядная, её разрезал лишь свет фар.

Теперь здесь всё по-другому. Новые дома, новые заборы, фонари, асфальт. Я смотрю по сторонам в поисках таблички с номером, и когда нахожу её, навигатор сообщает: «Вы приехали».

Припарковавшись под старой вишней, выхожу из машины и вдыхаю прохладный сентябрьский воздух. Нажимаю на звонок и слышу, как лает собака — должно быть, это Портос, их немецкая овчарка.

— Спокойно, Портос, тихо сиди, — слышу мужской голос и сразу понимаю, что это младший брат Мары — Алмас. Когда я был женат на его сестре, он учился в старших классах.

Калитка открывается, и передо мной стоит мужчина лет двадцати пяти. Высокий, широкоплечий, возмужавший, с жёстким, усталым взглядом. Совсем не тот угловатый, тощий подросток, которого я знал.

— Привет, Алмас, — протягиваю ему руку, на которую он опускает строгий взгляд. Через пару секунд он всё-таки пожимает её и отходит в сторону, пропуская меня вперёд и закрывая за мной калитку.

— Как родители? — спрашиваю, когда иду чуть позади него в дом.

— Скорая только уехала, — обернувшись через плечо, отвечает он. — У папы давление поднялось, ему укол сделали. Мама плачет.

— Они в курсе, что я приеду?

— Да, — кивает, сжав пальцами ручку на железной двери. — Айнаш их предупредила.

Молча киваю и прохожу в дом, когда Алмас открывает мне дверь. Пока разувался, в прихожую вышла Айнаш. Видно, что держится — старшая и сама по себе очень сдержанная. Помню, они всегда шутили между собой, что первая дочь даже в младенчестве была спокойной и тихой, а вторая — настоящим неуправляемым ураганом. Меня в итоге стал пожирать и тяготить этот ураган, а сейчас я бы всё отдал, чтобы оказаться в его власти. Только бы Мара была рядом.

— Здравствуй, Артур, — говорит Айнаш, скрестив руки на груди. — Есть какие-нибудь новости?

— Привет. Можно увидеть родителей?

— Да, конечно, пойдём, — она кивает и ведёт меня в зал.

Замечаю, что они сделали ремонт: поменяли обои, двери, на стене в холле висит панно с семейными фотографиями. Останавливаюсь напротив него, чтобы найти Мару, и понимаю, что все снимки свежие. Здесь она за последние девять лет мелькает на разных кадрах: то с папой у мангала с палкой шашлыка, то с племянницей в бассейне, то с мамой и сестрой закручивает банки. То сидит с братом на мотоцикле, улыбается и показывает два пальца.

Я не знаю её такой. Я пропустил эти девять лет и ничего не хотел о ней знать. Думал, так будет легче переболеть и излечиться от болезненной страсти. И почему-то в этот момент в голове звучат дурацкие слова моей мамы, сказанные в тот непростой период, когда мы окончательно разъехались: «Я не понимаю, что ты в ней нашёл. Она тебе даже не подходила, совершенно обычная, ни изюминки, ни красоты, зато гонора целый вагон. Стоило так опрометчиво жениться, если всё закончилось разводом через год».