Книга Жена Моцарта, страница 46 – Елена Лабрус

— Допизделись, — резко выдохнул он и повесил голову на грудь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Лучше и не скажешь, — натянуто улыбнулась я, прошла к столу с кофемашиной и, стоя к ним спиной, стала наливать кофе.

— Жень, ты куда-то едешь? Я отвезу.

— Я сама, — ответила я Ивану, не оборачиваясь.

— Прости. Но это моя работа.

— Значит, ты уволен.

Он промолчал. И только, когда, резко задвинув стул, Диана ушла, громко топая пятками, виновато, терпеливо вздохнул и ответил:

— К сожалению, уволить меня может только Сергей Анатольевич. Поэтому, я вынужден. Жень…

Он осёкся, когда я предупреждающе подняла руку. Ладно, спорить не буду, иначе Моцарт и правда оторвёт ему башку или уволит, когда выйдет. А когда Сергей вернётся, мне уже будет всё равно. Поэтому пусть остаётся.

— Деньги собрали? — сев за барную стойку напротив окна, я вдохнула аромат свежесваренной арабики.

— Да. Ещё вчера. Уже отвезли Барановскому. Адвокат лично этим занимается, — на месте развернулся Иван и встал ко мне лицом.

— Ну значит, ждём, — выдохнула я и показала рукой на холодильник. — Достань мне, пожалуйста, — я пощёлкала пальцами, — йогурт. Или кусочек сыра. Что есть.

Он достал и то, и другое. Открыл йогурт. Подал ложку. Нарезал сыр.

Говорили о чём-то незначительном. Новом клипе, что показали по телевизору.

По дороге обсудили последние новости.

И только, подъехав к парку, где я договорилась встретится с Киркой, и вышли из машины, Иван сказал о том, о чём мы оба так громко молчали.

— Жень, мы не встречаемся с твоей сестрой, — тяжело, очень тяжело вздохнул он. Словно ему не хватало воздуха. Словно всё болело у него в груди. — В том смысле этого слова, что вкладывает в него Диана. Да, вчера я завозил Александру к врачу, потом мы гуляли по городу, но это всё, что я мог себе позволить в отношении замужней женщины, как бы она мне ни нравилась.

— А Саша об этом знает? — задрала я голову, чтобы посмотреть на него.

На его несчастное лицо. Даже сквозь невозмутимую маску, что он всегда носил, не позволяя никому видеть, что он чувствует, сегодня проступали скорбь, боль и, возможно, отчаяние.

— Конечно. Ни о чём другом не может быть и речи.

— Спасибо! — кивнула я, подавив вздох.

Ну почему?! Почему ты?! Почему именно так? Почему сейчас? Почему всё вечно так не вовремя, так сложно, так несправедливо.

Мне трудно было снова посмотреть ему в глаза.

И нечего ему сказать. Нечем поддержать, как-то ободрить, не знаю, утешить, пообещать, что всё будет хорошо. Я и сама сейчас отчаянно нуждалась в поддержке. А получить её было неоткуда.

Оглянулась по сторонам: правильно ли стою, не перепутала ли вход. Но кроме прилично одетой женщины в джинсах и тёплой куртке с капюшоном, натянутым на голову, никаких «ведьм» в вязаных шалях не заметила. Если только…

Она усмехнулась. Сняла с головы капюшон. Густые тёмные волосы с проседью вырвались на волю курчавой гривой. Глаза выразительно показали на Ивана, а потом она зашла в парк.

— Вань, я знаю, что не могу отдавать тебе приказы и ты отвечаешь за меня головой, но мне очень важно сейчас побыть одной. Приезжай за мной часа через три. Пожалуйста!

Он молча кивнул. Я была уверена, что никуда он не уедет, скорее будет сидеть всё это время в машине. Но очень надеялась, что за мной не пойдёт.