Книга Бедная овечка, страница 37 – Елена Лабрус

Очень веских.

И теперь Аркадий ждёт, когда Алиенора приползёт спасать свой брак.

Что знает Аркадий? Что она пойдёт на всё.

Что знает Настя? Трудно сказать. Неважно. Она просто следующая.

Что знает Саша? Будем считать, что пока ничего.

Чего не знают они все? О шкатулке. О Марине. Об остальных.

Не знают масштаба.

Аля открыла глаза.

Масштаб — вот о чём Саша не должен узнать. Чего нельзя допустить ни в коем случае. Если он узнает про Марину, то не простит. Не потому, что до сих пор её любит — давно забыл. Он поймёт, что Аля сломала чужую жизнь. Целенаправленно, хладнокровно, без сожаления. И тогда — всё. Тогда он посмотрит на неё и увидит не жену, а монстра. А монстров не жалеют. Монстров — бросают.

Аля встала. Подошла к зеркалу. Бледное лицо, тёмные глаза, тонкие губы. Обычная женщина. Никто бы и не подумал: вот человек, который пять лет держит мужа в клетке из жалости и вины. Никто бы не догадался, что она убирала соперниц одну за другой, как шахматист — фигуры с доски.

Никто. В этом была её сила.

Итак, первым делом — Аркадий.

Она досчитала до десяти и набрала его номер.

Голос — спокойный, почти дружелюбный, как будто ничего не произошло.

— Аркадий Борисович, добрый день. Я обдумала ваше предложение.

На том конце — пауза. Потом осторожное:

— И?

— Давайте встретимся. В обычном месте. Через час.

— Алиенора, я…

— Через час, Аркадий, — голос стал чуть твёрже, ровно настолько, чтобы он понял: это не просьба. — До встречи.

Она повесила трубку.

Та же «Тихая гавань». Та же кабинка с претензией на ВИП. Тот же парусник на стене.

Аркадий уже сидел, когда она приехала. Румяный, довольный, как человек, который ждёт удовольствия, а не приговора. Он уже сделал заказ.

На столе, как обычно, стояло «Амароне».

Аля села на краешек стула, давая понять, что не собирается задерживаться.

— Аркадий Борисович…

— Давайте сначала поужинаем, Алиенора, — перебил он. — Напрасно вы так напряжены. Не стоит всё воспринимать так серьёзно. Нужно получать удовольствие от всего, что предлагает жизнь.

Он помог ей снять пальто, подвинул стул, чтобы она села удобнее, и вёл себя куда радушнее, чем обычно, что Алиенору слегка настораживало. Но она старалась не подавать вида.

В конце концов, у неё в телефоне были доказательства, которые заставят его отказаться от претензий на её тело раз и навсегда. Предъявит она их на двадцать минут раньше или позже — неважно. Так почему бы не поужинать? И даже позволить себе чуть больше.

Официант опять принёс карпаччо, но Алиенора попросила креветки.

— К креветкам у нас есть… — начал он, взмахнув винной картой.

— Этого вина достаточно, — остановила его Алиенора.

— Но это красное… — пытался тот возразить.

— Вы слышали, — перебил Аркадий.

Официант кивнул и удалился.

— Что? — спросила Аля, оценив взгляд Аркадия.

— Ничего, — усмехнулся он и подлил ей вина.

Жареные креветки были горячими и вкусными, вино — сухим и крепким. Алиенора предвкушала победу, можно сказать, уже её праздновала — могла себе позволить.

Детектив опустошил её бюджет, но узнал так много, что Аркадию не отвертеться.

Когда официант убрал пустые тарелки и скрылся за шторой, Алиенора достала телефон.

Открыла первую фотографию. Повернула к Аркадию экран.

На снимке — его любовница возвращается с покупками в типовую квартирку на окраине. Фото сделано в момент, когда она открывает дверь подъезда.