Книга Бедная овечка, страница 36 – Елена Лабрус

Саша снова вернулся раньше, застал её в прихожей и протянул этот… букет.

«Где ты?..» — Алиенора едва не шарахнулась от цветов в ужасе, едва не выпалила: «Где ты их взял?!» Но сдержалась. Просто взяла. Сказала «спасибо». Ткнулась в Сашину грудь, лишь бы он не увидел её глаз, не прочёл в них панику, что вызвал этим букетом.

Он поставил его в вазу и почти забыл. Или сделал вид, что забыл?

Но Аля не забыла. Она смотрела на белые розы, на шипастые голубые колючки каждый день и мучилась. И даже когда выкинула — легче не стало.

«Что это значило?» — мысль, что теперь не давала ей покоя. Саша случайно купил тот же букет? Она не верила в такие совпадения. Он следил? За ней? За Аркадием? За ними обоими? Он что-то заподозрил? Искал? Проверял?

Она прошла проверку или провалила?

Если он уже знает — всё кончено. И что бы она сейчас ни предприняла, ничего не поможет.

Но если только подозревает — время ещё есть, хотя его почти не осталось.

Но опускать руки рано.

Аля знала, что Аркадий не отстанет. Она знала это с того момента, как увидела его лицо в ресторане — потное, красное, жадное. Мужчины, которые хотят то, чего не могут получить, — самые настойчивые существа на свете. Вопрос лишь в том, сколько он готов ждать.

Аркадий ждать был не готов.

И это Аля тоже знала. Поэтому и придумала историю с издательством, чтобы иметь уважительную причину отлучаться. Поэтому и заплатила частному детективу — тому же, что и в прошлый раз, — по завышенному тарифу за срочность.

Аркадий не врал. Саша готов заговорить с ней о разводе.

Она чувствовала это кожей: по его пристальным взглядам, по его ответам невпопад, по его равнодушию, холодности, небрежности. И Алиенора слишком хорошо помнила, как это было в прошлый раз. Как он напился, откровенничал с другом, а потом с порога заявил: «Нам надо поговорить. О нас». Если бы тогда она не сымитировала приступ, возможно, он бы настоял, а возможно, она бы придумала что-то ещё — он был бессилен перед её слабостью и болезнью, — но тогда она испугалась.

Тогда — всего лишь испугалась. Сейчас — она была в ужасе.

Но сейчас она знала, что делать. По крайней мере, с Аркадием.

Или считала, что знает.

Сообщение от Аркадия пришло в три часа дня.

Она прочитала его и почувствовала, как внутри всё сжалось. Не от страха — от злости. Холодной, расчётливой злости, которая не туманит разум, а наоборот, обостряет мысль, как точильный камень — лезвие.

Аркадий настаивал на встрече. Сегодня. И лучше бы ей прийти.

Аля села на кровать. Закрыла глаза. Досчитать до десяти — бабушкино правило.

Да, Аркадий опасен. Но что он может сделать?

Рассказать Саше правду? Худший вариант. Он в нём не заинтересован: выдаст себя (и Саша вряд ли это одобрит), потеряет рычаг влияния на Настю (она будет вне игры). Но главное — потеряет рычаг влияния на Алиенору, а значит, «правдой» воспользуется в последнюю очередь.

Другой вариант — Настя. Как там он выразился? «Могу дать команду «фас!», а могу натянуть поводок?» Много бы Аля дала, чтобы знать, что происходит у Саши с этой девицей (кроме очевидного — секса, это Але неинтересно), но, кажется, они поссорились. Саша рассеян, раздражён, задумчив. Возможно, девица по приказу Аркадия уже поставила Саше ультиматум: или ты разводишься, или конец отношениям. Но выбирать между браком и сексом — всё равно, что между правой рукой и левой. Он не отрубит ни одну, ни другую, если на то не будет веских причин.