Книга Шиша. Изгоняющие бесов, страница 47 – Полина Луговцова

Варвара шумно выдохнула, пряча телефон в недрах своего многослойного наряда, и воскликнула, возведя взгляд к небу:

— Вот же проходимцы!

Аглая потупилась и, собравшись с духом, громко произнесла:

— Это я подожгла сарай.

— Ты?! А чего? – Варвара растерянно захлопала глазами.

— Ну-у… нечаянно. Хотела проверить, будет сено гореть или нет, а ветер…

— Чего-то не пойму. Зачем тебе понадобилось сено жечь?

— Печь не растапливалась. – Аглая непроизвольно шмыгнула носом: привычка, оставшаяся с детства, – хороший прием, чтобы разжалобить взрослых.

— Мать честная! – Варвара театрально приложила руку к груди и закатила глаза. – Ну вы, девки городские, даете… как дети малые! За вами глаз да глаз нужен. Ой, чего это я напустилась?! – тут же осеклась она. – Радоваться надо, что все обошлось… Ведь шквальный ветер к вечеру передавали! Как повезло-то, что тихо пока, не то разнесло б, разметало, а вокруг же деревянное все! Пожарище страшенный мог в одночасье вспыхнуть!

— Мне кажется, что вы немного преувеличиваете насчет масштаба пожара, – не удержалась Аглая и отвернулась, пряча насмешливую улыбку: уж слишком забавно, даже как-то карикатурно выглядела напускная строгость Варвары. Хотя их наставница была абсолютно права, и Аглая это прекрасно сознавала, ведь если бы вспыхнул весь сарай, вряд ли бы ей удалось из него выбраться. И Шиша, скорее всего, сейчас бы уже вовсю полыхала. Но Аглае хотелось поскорее замять эту неприятную ситуацию и успокоить Варвару.

— Все с вами ясно, дурехи непутевые! – отмахнулась Варвара, обращаясь к ним обеим.

Дина, хоть и была ни при чем, все же молча стерпела это несправедливое обвинение.

— Идемте уж, научу печь растапливать! – Варвара вздохнула и прямо на глазах подобрела, словно на выдохе из нее улетучились последние остатки раздражения. – Надо было первый раз самой растопить, чтоб вы посмотрели, но вот ведь, и не думала, что дойдет до такого. У нас даже дети малые запросто с печью управляются, почти во всех домах еще печное отопление. В печи ведь все уложено было, как надо, оставалось только спичку поднести!

— Ага, и все они гасли! – возразила Аглая с вызовом. – Даже береста не загорелась.

— Странно, однако… – Варвара озадаченно нахмурилась. – Ну ничего, сейчас разберемся.

Втроем они вернулись в избу, вверенную Аглае. Варвара первым делом почему-то заглянула не в топку, а обошла вокруг печи, встала на цыпочки и, взявшись за какую-то округлую выпуклость, торчавшую из печной стенки, потянула ее на себя. Оказалось, печная задвижка была закрыта. Варвара долго сокрушалась и убеждала Аглаю и Дину в том, что точно открывала задвижку. Как будто они с ней спорили! Потом она заглянула в топку, чиркнула спичкой и поднесла огонек к кусочку бересты, спрятанному в куче поленьев. Тот мгновенно вспыхнул, и через несколько минут избу наполнили звуки задорно потрескивающего огня, с жадностью пожиравшего горку дров.

— Ну а теперь за уборку! – провозгласила Варвара и вручила Дине и Аглае по ведру, отправляя их за водой, сама же вооружилась веником и принялась сметать в красный пластмассовый совок смятые спичечные коробки, разбросанные по полу.

Чистоту в избе навели за каких-нибудь полчаса. Пространства в ней было не больше, чем в малогабаритной однокомнатной квартире, и добрую четверть его занимала русская печь – огромный беленый короб до потолка с черным горнилом, похожим на раззявленный в крике рот из-за дугообразного свода. Горнилом, по словам Варвары, назвалась топочная камера в русской печи. Объясняя им печное устройство, Варвара так щедро сыпала незнакомыми словами, что Аглая даже хотела записать Варварину речь на диктофон, но выяснилось, что все это можно прочитать в методичке, имевшейся в каждой избе. В той же методичке содержалась информация о конструкции избы и версия о том, как образовалась деревня Шиша. Археологи, изучавшие деревню в том месте, где ее нашли, пришли к выводу, что все дома строились с учетом того, чтобы их можно было перемещать с места на место. Каждое бревно в каждой избе имело отличительные метки, по которым потом собирали разобранную избу. Только печь приходилось каждый раз выкладывать заново, потому что разобрать и собрать на новом месте ее было нельзя. Печь лепили из глины и ставили на деревянное опечье – короб, в который насыпали землю, чтобы предохранить древесину от перегрева и возгорания.