Книга Шиша. Изгоняющие бесов, страница 149 – Полина Луговцова

— Какой интересный окрас! Шерсть черная, а подшерсток белый!

— Как – белый?! – удивился Илья и покосился на Романа, а тот почему-то вдруг густо покраснел.

— Послушайте, так она же крашеная, его шерсть! – удивленно воскликнула Варвара, вскидывая голову. – И кто ж это додумался выкрасить пса? Роман, ведь ты, кажется, хозяин Грома? Твоих рук дело?

— Ну а что такого-то? – Роман попытался ответить невозмутимо, но было заметно, что он сконфузился.

— И чем тебе не понравилась белая масть? – Варвара перебирала пальцами шерсть Грома, с любопытством разглядывая подшерсток.

— Черная масть в сочетании с красным блеском в глазах выглядит более впечатляюще, – ответил Роман, опуская взгляд.

— Так, значит, Гром должен быть белым?! – поразилась Дина, еще больше округляя свои и без того круглые огромные глаза.

— Он альбинос, – подтвердил Роман.

— Ах, так вот почему у него радужка отливает красным! – Илья смерил друга насмешливым взглядом. – А я-то все думал, что ты где-то раздобыл специальные собачьи линзы красного цвета, чтобы создать Грому демонический образ. Что ж, твоей смекалке можно позавидовать! Выкрасить белого пса в черный цвет – это ж надо до такого додуматься!

Под дружный смех Роман, красный как рак, опустил голову и ничего не ответил. Гром радостно гавкнул, присоединяясь к всеобщему веселью.

После того как попрощались с Варварой и двинулись по направлению к городской трассе, Лукерья вдруг вспомнила о Муравье, осиротевшем коте деда Гриши. Пришлось возвращаться обратно, когда уже миновали стелу на границе поселка. Кот, словно почувствовав, что его ищут, выбежал к ним навстречу, едва они подъехали к дому, и сам прыгнул на руки Лукерьи, едва она вышла из машины, чтобы забрать его.

Выдвинувшись в путь в третий раз, они вновь остановились через пару километров от стелы. По обе стороны от шоссе раскинулись зеленые просторы. Илья и Лукерья отправились прогуляться вместе с Громом, чтобы навсегда отпустить душу деда Ерофея.

Стас и Роман заговорили между собой о каких-то автомобильных проблемах, а затем вышли из машины и зачем-то полезли под капот. Аглая с Диной остались одни в салоне, и Аглая, воспользовавшись моментом, набрала побольше воздуха в легкие, чтобы на одном дыхании выпалить слова, которые давно держала наготове. Ей казалось, что они, невысказанные, душили ее. Она хотела сказать: «Я все наврала тебе насчет Стаса, он не приставал ко мне никогда, а подвезти предложил, чтобы поговорить о тебе. Не знаю, что на меня нашло. Это все бес, который в меня вселился». Но эти слова так и не прозвучали. Аглая вдруг поняла, что ложь насчет Стаса была сказана гораздо раньше, чем бес обрел над ней полную власть. Едва начав говорить, Аглая запнулась и произнесла совсем другое:

— В Дивноречье случилось все то, что люди долгие годы носили в своих мыслях. Бесы пришли туда, где их ждали.

— Главное, что теперь уже все позади. – Дина взяла Аглаю за руку. – И главное, чтобы люди не забыли об этом.

— Это невозможно забыть.

Аглая посмотрела в окно. По зеленому травяному ковру с белыми вкраплениями полевых цветов шли, держась за руки, Илья и Лукерья. Они возвращались назад, а Гром резвился, бегая вокруг них, и в его взгляде больше не было ничего человеческого.

На миг Аглае показалось, что вдали, у самого горизонта, в лучах вечернего солнца проступили очертания древнего славянского города: крутобокие макушки теремов, похожие на луковицы, молочно-белые воздушные бревенчатые срубы, полупрозрачные от кружевной резьбы изгороди. Но через мгновение все смешалось, и стало ясно, что это лишь облака, сложившиеся причудливым образом по воле безмятежного ветра.