Книга Шиша. Изгоняющие бесов, страница 126 – Полина Луговцова

Вдруг Аглая осознала, что все еще слышит шуршание стеблей поблизости, хотя сама стоит, не двигаясь. Она повернулась на звук. Огромный бесформенный ком ворочался в высокой траве неподалеку. Вдруг он развалился надвое, и из бурьяна поднялись две человеческие фигуры, в одной из них Аглая узнала Одноглазого Волка, а другая тоже показалась знакомой и напомнила ей Романа, одного из «мракоборцев», но уверенности в этом у Аглаи не было. Как он мог тут оказаться? И, главное, зачем?

Но, всматриваясь в бледное лицо, обрамленное черными волосами до плеч, она все-таки убедилась в том, что видит Романа.

Мужские фигуры вновь слились воедино и покатились по траве в жестокой схватке, оттуда донеслись хрипы, ругательства и угрозы:

— Не смей ее трогать, тварь! – прозвучал голос Романа, звенящий от гнева.

— Ты хоть знаешь, на кого руку поднял, желторотый?! – яростно прохрипел Одноглазый Волк. – Ты не жилец теперь! В нашей стае законы суровые!

— К чертям вашу стаю! Аглая – моя девушка!

— Аглая – моя добыча, и приметил я ее раньше, чем ты впервые в своей жизни побрился! Думаешь, что сможешь меня остановить? Зря ты переманил к себе ее беса. И себя погубил, и ее не спасешь!

Дерущиеся вновь разошлись в стороны.

Одноглазый Волк пригнул голову, будто собрался идти на таран, но не сдвинулся с места, вместо этого упер руки в бока, выставив локти в стороны, по его телу прокатились волны черной ряби, одежда затрещала по швам, разрываясь на множество мелких лоскутов, которые с каждой секундой все больше походили на вороньи перья, рот слился с носом, превращаясь в клюв, отливающий бронзовым блеском, и воздух завибрировал от жуткого гортанного «Кар-р». Вслед за ним прозвучал пронзительный возглас Романа:

— Аглая, беги!

Силуэт Романа тоже начал стремительно меняться, по обе стороны от него взметнулись полы черного плаща и затрепетали, утолщаясь и вытягиваясь. Через мгновение над землей закружились два огромных черных ворона. Они налетели друг на друга, и сверху посыпались перья вперемешку с искрами, высеченными бронзовыми клювами, столкнувшимися с жутким звоном.

Сердце Аглаи тревожно сжалось. Разум еще осмысливал фразы, которыми противники обменялись перед схваткой.

«Аглая – моя девушка», – слова Романа.

«Зря ты переманил к себе ее беса. Себя погубил, и ее не спасешь», – угрожающий рык Одноглазого Волка.

Значит, Роман здесь из-за нее? Пришел, чтобы защитить? И это он освободил ее от вселившегося беса? Аглая почувствовала, как ее темная часть съеживается, а сердце словно воспламеняется от нахлынувших чувств. Она подозревала, что находится в такой форме бытия, при которой не может быть ни сердца, ни тела, но ощущения ничем не отличались от привычных: бурьян кололся, холод пощипывал кожу, а сердце горело. И вдобавок к этому Аглая ощутила чье-то легкое прикосновение к своей спине, очень похожее на касание теплой человеческой руки. Она резко обернулась, но увидела лишь бурьян, покачивающийся позади. Там кто-то был, не Одноглазый Волк и не Роман, потому что они по-прежнему бились в воздухе, осыпая землю искрами и перьями.

— Кто здесь? – спросила Аглая, настороженно вглядываясь в темные травяные заросли.

— Тш-ш-ш… – донеслось оттуда. – Тебе лучше присесть.

Хоть слова и были произнесены шепотом, но от Аглаи не укрылось, что голос принадлежал ребенку – возможно, девочке. Она послушно опустилась в траву, скрывшись в ней с головой. Из травяных недр показалась крошечная детская ручонка. Аглая протянула руку и коснулась тоненьких пальчиков.