Книга Грязелечебница «Чаша Аждаи», страница 87 – Полина Луговцова

— Будь смиренным, ибо ты сделан из грязи! – речитативом повторяли они одну и ту же фразу – первую из двух фраз, составлявших сербскую пословицу, высеченную в камне над входом в здание.

— Будь смиренным!..

— Из грязи!..

Голоса все не смолкали и действовали на Тияну угнетающе, вынуждая ее подчиниться требованию Йованы. Приблизившись к сырой каменной стене, источавшей холод и зловоние, Тияна взялась за медальон. Тот норовил выскользнуть из ее вспотевшей ладони и никак не желал укладываться в предназначенную для него выемку. Но наконец каждая его выпуклость нашла свое место в каменном рельефе драконьей пасти, высеченной в стене, и где-то неподалеку послышался отчетливый щелчок, а следом заскрежетал приведенный в действие механизм, скрытый в каменных недрах.

Стена внутри ниши поползла в сторону, обнажая обширное пространство, залитое водой. На водной глади дрожали тусклые голубоватые огни, освещавшие узкую дорожку из каменных плит. Дорожка тянулась от входа вглубь пространства, выступая над водой маленькими бугристыми островками.

Йована первой вплыла в образовавшийся проем. Ее белый саван, несмотря на то, что был лишь видением, затрепетал на ветру, подувшем откуда-то из темноты. Тияна нерешительно ступила на каменную плиту, окруженную мутной водой. Ноги заскользили по мокрой поверхности, и она вскрикнула, испугавшись, что падает, но каким-то чудом сохранила равновесие. Ее крик потонул в раскатах грозного рева, раздавшегося совсем рядом. Тияна медленно подняла взгляд, чувствуя, как ужас пронизывает все ее тело тончайшими холодными иглами. Пещерные своды щетинились скальными выступами, покрытыми мхом и известковыми наростами. Тусклое голубоватое свечение привлекло внимание Тияны, и она разглядела среди каменных складок пещерного нутра край огромного чешуйчатого тела. Исходящее от него свечение рассыпалось по водной глади множеством ярких бликов, похожих на крошечные звезды. Послышался громкий всплеск, и «звезды» закачались, потревоженные волнами, покатившимися от того места, где заворочалось чудовище.

Охваченная ужасом, Тияна повернулась и побежала назад. Вода звучно хлюпала под ногами, позади слышались громкие всплески, которые быстро приближались. Дорожка уперлась в глухую стену: выхода не было, дверь закрылась. С этой стороны поверхность двери украшал такой же рисунок, как и со стороны холла: обвивающий чашу змеевидный дракон – та самая Аждая, которая сейчас дышала Тияне в спину. Тияна уперлась ладонями в каменную преграду и зажмурилась.

— Обернись немедленно, или погибнешь! – пронзительный крик Йованы вывел ее из ступора.

Она подчинилась и оказалась прямо перед драконьей мордой размером с небольшую рыбацкую лодку.

Два выпуклых немигающих глаза горели, как прожекторы, ослепляя, из-за чего Тияна не могла рассмотреть дракона целиком. Драконьи ноздри раздувались – Аждая принюхивалась, обдавая ее влажным дыханием. В приоткрытой пасти белели острые клыки, длинный раздвоенный язык, толстый, как садовый шланг, высунулся наружу. Подрагивая, он коснулся медальона на груди Тияны, прошелся по его поверхности, изучая, а затем втянулся в пасть. Драконья голова отодвинулась, и Тияна облегченно выдохнула, но в следующую секунду увидела, что к ней приближается еще одна точно такая же голова – либо у Тияны задвоилось в глазах, либо Аждая оказалась двухголовой. Пока язык второй головы точно так же исследовал ее медальон, Тияна пыталась успокоить себя тем, что видит сон, а во сне с ней не может случиться ничего плохого.