Книга Грязелечебница «Чаша Аждаи», страница 39 – Полина Луговцова

Однако вскоре выяснилось, куда подевались все жители: когда похоронная автоколонна с катафалком во главе проследовала по центральной улице поселка и подкатила к местному кладбищу, у его ворот яблоку негде было упасть: казалось, весь Миран собрался там в ожидании, когда привезут гроб с телом их благодетельницы, чтобы воздать ей последние почести. Каждый житель держал в руках огромный букет цветов – роз или тюльпанов, и Тияна догадалась, почему в палисадниках перед домами, мимо которых они проезжали, не было видно ни одного цветка: похоже, что их срезали все, подчистую, и, возможно, для того, чтобы не только засыпать цветами посмертный путь и могилу Йованы, но еще и придать своим жилищам менее живописный вид на период траура.

С правой стороны кладбища на некотором расстоянии возвышалось угрюмое здание храма, отделанное светло-серым мрамором. Его опоясывала невысокая, поросшая мхом стена, сложенная из грубо отесанных каменных блоков. Вход в храм, представлявший собой узкую и высокую черную дверь в обрамлении нескольких арочных выступов, наслаивающихся друг на друга, представлялся Тияне порталом, открывающимся в сказочное средневековье. Крыльцом «порталу» служила толстая каменная плита, истертая и отшлифованная за века множеством ног. Здание венчал купол с такими же многослойными арочными выступами над окнами, как и над входом. Металлический крест в центре купола отчетливо выделялся в небесной синеве, посылая в пространство солнечные блики.

Высадившиеся из автобусов обратили лица к храму и стали осенять себя крестным знамением, Тияна последовала их примеру, хотя и не считала себя настолько набожной. Гроб с телом Йованы вынесли из катафалка, и траурная процессия, многократно увеличившаяся за счет местных жителей, потянулась к храму – на отпевание покойницы. Приблизившись к каменному забору вместе с толпой, Тияна отошла на пару шагов в сторону. Ее внимание привлек лист бумаги, медленно скользивший по траве на ветру. Ей показалось, что она увидела на этом листе свое собственное изображение, перечеркнутое крест-накрест, и какую-то надпись под ним, небрежно нанесенную красными чернилами. Поймав листок, Тияна обнаружила, что на нем изображена не она, а Йована, только не старая и седовласая, а цветущая, как на портрете, висевшем в спальне над бабушкиным смертным ложем.

Под изображением было написано по-сербски: «поганая ведьма».

Рукописные буквы, корявые и жирные, алели поверх печатного текста, в котором Тияне удалось прочесть только имя бабушки и даты ее рождения и смерти. Еще несколько строчек – вероятно, эпитафия – были скрыты под оскорбительной надписью. Это было похоже на листовку-некролог, но кто мог так ее обезобразить?!

— Что-то нашли? – раздался совсем рядом женский голос.

Обернувшись, Тияна увидела Петру, с интересом разглядывавшую листок в ее руках.

— Вот же изверги, осквернили читулью! – возмущенно воскликнула горничная, краснея от негодования.

— Читулью? – Это сербское слово Тияна слышала впервые.

— Читулья – поминальный листок, – пояснила Петра. – Их расклеили по всему поселку. Здесь указаны дата и время отпевания в храме, чтобы все желающие могли прийти попрощаться. Но кто посмел учинить подобное варварство?! Разве можно оскорблять усопших, да еще таких, как святая Йована, наша благодетельница и заступница?!