Книга Лихоморье. Viva Umbra, страница 130 – Полина Луговцова

После того, как торговый дом на Чернавинском был полностью взят, погреб стал не нужен: всё то, что могло стать уликами, из него убрали и напрочь забыли о тайнике. Тогда Виктор и представить себе не мог, что глубокая яма в земле снова пригодится ему, да еще для собственного укрытия: он провел там всю последнюю неделю, боясь высунуть нос наружу.

Как только Божена Блаватская, месяц назад приехавшая в город, отправила его в отпуск, о котором он ее не просил, ему сразу стало ясно, что пора сматывать удочки. Но как это сделать, если у коварной дьяволицы везде были свои люди?! Куда бы он ни отправился, его могли найти в любом городе мира.

Понимая, что от расправы ему не уйти, Виктор не собирался сдаваться без боя. Такая жизнь давно ему опостылела, но он понимал, что избавление возможно лишь посмертно. Божена не позволила бы ему сбежать вместе с ее тайнами, она панически боялась каких-то загадочных люцифлюсов, и предатели мерещились ей всюду, особенно в тех, кто давал слабину, – в таких, как Виктор. Она не раз намекала ему, что он стал плохо справляться со своей миссией, заключавшейся в том, чтобы портить детские души, превращать детишек в маленьких чудовищ, из которых должны были вырасти настоящие монстры в человеческом обличье. Взявшись за это дело, Виктор поначалу не испытывал угрызений совести, хотя и особого удовольствия, как некоторые его соратники из тайного общества, не получал. Общество, по слухам, возникло чуть ли не полтора века назад, Божена Блаватская основала его по примеру своей родственницы-теософа с той разницей, что родственница своим учением вела людей к просветлению, а Божена заигрывала с тьмой, получая от нее бессмертие и силу – не задаром, конечно. Всем, вступившим в общество, полагалось трудиться ради наступления эры вечной ночи, не в буквальном смысле, само собой, – гасить солнце Божена не собиралась, она мечтала ввергнуть человечество в духовный мрак и не оставить ни единой светлой души в целом мире, чтобы все люди утратили способность мечтать, творить и любить, а испытывали вместо этого лишь низменные чувства, такие как страх, тоску, гнев, злость, и стремились к одним только животным удовольствиям. Деятельность общества была платой за мистические дары, получаемые от некоего демонического существа, с которым Божена сотрудничала лично, не объясняя, что оно из себя представляет, имеет ли тело, или же является бесплотным призраком. Упоминая о нем в разговоре, Блаватская неизменно называла его «тот, кто все контролирует». Даже странно, что она не придумала для него какого-нибудь прозвища на латыни, – латынь была ее страстью. Например, для своих соратников она изобрела дурацкое словечко «этернокты» – производное от названия самого общества «Aeterna nocte», что означало «вечная ночь». Прозвище долго бесило Виктора: по его мнению, оно звучало, как экзотическое нецензурное ругательство, но постепенно он привык. Ко многому пришлось привыкнуть за годы, проведенные в шайке злодеев, куда его завербовали обманом, пообещав помощь в исполнении мечты, – Виктор грезил о собственном театре. В итоге получилось открыть только скромную арт-студию, где устраивали детские игровые спектакли. Мечта завяла, как розовый куст на прокисшей почве, – казалось, мозги превратились в нечто вязкое, и не только мечта, но и все прочие светлые мысли сгнили там в одночасье. Липкий, как жидкое тесто, туман то и дело наполнял голову и перемалывал его разум, вызывая чуждые прежде желания. В глубине души Виктор ничего такого не хотел, но вскоре глубина исчезла, словно ее затянуло толстым слоем ила. Постепенно он поверил, что также, как и ББ, жаждет наступления эры вечной ночи и, хотя не отдавал себе отчета в том, зачем это надо именно ему, но делал свое дело на совесть.