Книга Лихоморье. Viva Umbra, страница 127 – Полина Луговцова

Погружение продолжалось, но уже совсем медленно. Тьма засасывала, словно трясина, и пыталась напугать, как обычно пугала всех, чтобы сделать безвольными и слабыми с целью оставить себе навсегда. Но Тильда не поддавалась. Правда, ее потряхивало, но скорее не от страха, а от собственной дерзости, ведь она сама собиралась напугать одно из воплощений этой тьмы. Наверняка Кощей и думать забыл о собственной уязвимости. Вот он удивится, увидев свою смерть в чужих руках. Главное, чтобы поверил! Тильда явственно вообразила себе весь процесс извлечения иглы из сундука, будто все произошло в реальности. Она основательно подготовилась к встрече: забравшись в ее мысли, Кощей вряд ли поймет, откуда взялась «игла» на самом деле.

Тьма впереди расслоилась на две части, вдоль горизонта протянулась зубчатая граница: нижняя часть стала темнее и ближе, а верхняя заискрилась звездными россыпями. На ней проступили очертания за́мка с высокой башней. Из-за башни выплыла большая белая луна, пролив на стены тусклый свет, и в одном из высоких арочных окон возникли очертания знакомого скелетообразного силуэта.

В стене, протянувшейся в обе стороны от за́мка и терявшейся во мраке, показались ворота, словно появились там специально для приближавшейся гостьи. Тильда чувствовала на себе тяжелый взгляд Кощея, следившего за каждым ее шагом. Ворота открылись, впуская ее во двор. Фигура, только что маячившая в одном из окон высокой башни, стояла теперь на крыльце перед ней. Во мраке, разбавленном лунным светом, метались летучие мыши, иногда над ними проплывала крупная тень. Подняв голову, Тильда увидела Сирин. Птица-девица смотрела на нее темными печальными глазами. Ее лицо было бледнее луны.

Тильда остановилась в паре метров от крыльца и выставила вперед правую руку с зажатым в кулаке осколком молнии, твердо уверенная, что держит иглу с кощеевой смертью.

— Знаешь, что это? – спросила она.

Кощей сделал шаг назад. Полы его плаща затрепетали, будто их всколыхнул ветер, но никакого ветра не было.

— Воротилась, беглянка? Милости прошу в мою темницу, – сказал он, будто не услышав ее вопроса, но голос его звучал не так самоуверенно, как прежде. – Заходи!

— И зайду! – выкрикнула Тильда, вскидывая руку повыше. На кончике иглы-молнии вспыхнула искорка лунного блика. – Как зайду, так и уйду, и всех узников уведу!

— Да на что они тебе? – Кощей казался искренне удивленным.

Тильда не стала отвечать, лишь пригрозила:

— Не отпустишь пленников – сгинешь вместе с ними! Смотри, я не шучу! – Она взяла иглу-шип двумя руками, сделав вид, что собирается переломить ее пополам.

Это подействовало: Кощей взмолился:

— Постой, не губи! Отпущу всех, кто с тобой уйти пожелает!

— Врешь ведь? – Тильда недоверчиво склонила голову набок. – Темница твоя заколдована, поэтому никто из нее уйти и не пытается. Сними свои чары, или я сама это сделаю!

— Твоя правда! – неожиданно признался Кощей. – Но все чары никак не снять. Одного братца сможешь своим родным голосом выманить, больше никто тебя не услышит. Забирай мальца и ступай. Выпущу вас, коли иглу мне оставишь.

— Еще чего! Иглу не отдам, ее на место вернуть надо, туда, где ты ее не достанешь.

— А вернешь ли? Не обманешь?

— Ты не обманешь, и я не обману! – пообещала Тильда.