Книга Лихоморье. Viva Umbra, страница 126 – Полина Луговцова

Осторожно ступая по ветви-тропинке, девушка подошла к нему. На крышке темнел выжженный рисунок: череп с перекрещенными костями, какие изображают на различных предупредительных знаках, но заключенный не в красный треугольник, а в круг с разбегающимися в стороны извилистыми лучами, похожими на длинные и тонкие языки пламени. «Спрятать смерть внутри жизни! Кто мог сделать такое?!» – подумала Тильда, опускаясь перед сундуком на колени.

На крышке не было даже замка, просто какая-то ржавая защелка. Пальцы девушки коснулись холодного металла, покрытого рыжими чешуйками, приподняли скобу. Раздался щелчок. Осторожно приподняв крышку и прищурившись, Тильда заглянула в образовавшуюся щель, такую узкую, что из нее не то что заяц, кузнечик бы не выскочил. Но она не успела ничего разглядеть.

Кто-то схватил ее сзади за куртку и дернул назад. Крышка сундука захлопнулась с сухим стуком. Тильда ударила ногой наугад, надеясь попасть в нападавшего, дернулась и вырвалась из захвата, но, пролетев вперед по инерции, упала и покатилась на животе по гладкой поверхности ветки-тропинки. Раскинув руки в стороны, она попыталась уцепиться за что-нибудь, но ветка под ней шла под уклон, и движение лишь ускорялось.

Наконец, пальцы девушки схватились за тонкий, как соломинка, шип, но удержаться все же не удалось: опора оказалась слишком хрупкой и сломалась, оставшись в руке. Ветка-тропинка тоже подвела, став слишком узкой. Девушка соскользнула с нее и полетела вниз. Ветви, как назло, почему-то больше не попадались, и Тильда продолжала падать, с ужасом глядя на стремительно удалявшуюся крону Древа Жизни, в которой крошечным пятнышком виднелось лицо Вольги, смотревшего на нее оттуда. Имея крылья, он тем не менее не ринулся за ней, не попытался спасти. Обида неприятно кольнула сердце Тильды. Парень, похоже, не супермен. Но, может быть, он просто не заметил, как она сорвалась? Под кроной дерева было гораздо темнее, чем среди ветвей, пронизанных лучами таинственного светила, а человеческое зрение устроено так, что тот, кто смотрит из света во тьму, не способен ничего разглядеть.

Вскоре кружевной узор древесной кроны смазался, слился в сплошное белесое пятно, и оно постепенно растворилось во мраке, сгустившемся до консистенции киселя. Тильда почувствовала, что падение замедлилось и перешло в погружение. Слабой искоркой в этой вязкой кромешной тьме мерцал шип, зажатый в ее руке, тонкий и острый, как игла. Взгляд Тильды застыл на острие в тот миг, когда ее мозг пронзила идея, – смутная, зыбкая и бесформенная, но разум уцепился за нее и преобразовал в четкий план. Оставалось лишь добраться до кощеевой темницы, но Тильде казалось, что, судя по опыту из прошлого посещения Лукоморья, с этим проблем не возникнет: тогда она тоже упала, пусть и не с Древа Жизни, но все же с дерева, и угодила прямиком в Лунный чертог. У нее мелькнула догадка, что падение из света во тьму – это прямая дорога в царство смерти. Возможно, виной тому была возникшая ассоциация с падшими ангелами, ведь Тильда собиралась совершить далеко не самый благочестивый поступок, и при этом не испытывала даже намека на угрызения совести. Она задумала перехитрить Кощея, и беспокоило ее лишь одно: знает ли тот, как выглядит игла с его смертью, или нет. Застывший осколок молнии вполне мог сойти за эту иглу. Придется самой поверить в это, иначе обман раскроется, если Кощей прочтет ее мысли.