Книга Лихоморье. Viva Umbra, страница 133 – Полина Луговцова

С ломом наперевес Виктор пересек круглый холл и подошел к распахнутой двери спальни. Расположение комнат он помнил с тех пор, как три года назад помогал обставлять эти апартаменты перед ее приездом, еще до их первой встречи. Козельский рассказывал, что он вместе с Боженой начинали свою деятельность в этом городе – и как раз в этом доме, еще в тысяча девятьсот первом году, но спустя несколько лет им пришлось бежать от люцифлюсов и налаживать бизнес в другом месте. С тех пор прошло больше ста двадцати лет, и Божена захотела вернуться сюда снова, а предварительно отправила своих людей во главе с Козельским, чтобы те пока расположились и подготовили для нее достойное и надежно засекреченное жилье. Тогда Зарубин, подрабатывавший грузчиком в мебельной фирме, и познакомился с Козельским, заказавшим у них обстановку для апартаментов ББ. Доставку и установку мебельных гарнитуров поручили Виктору. Словоохотливый нотариус будто мысли его читал, все время лез под руку, едва Виктор останавливался передохнуть, болтал о театре, о том, что выбрал более денежную профессию, предав свою мечту стать актером, и теперь, на склоне лет, осознал, какую совершил ошибку, и что вернуть уже ничего нельзя. Зарубин купился, как мальчишка, и выболтал ему все о своей мечте, а потом и о неудачах рассказал, о грошовой зарплате гримера, о многочисленных подработках грузчиком и уборщиком – иначе не выжить, о несчастной любви – девушки не хотели ждать, когда он станет знаменитым и разбогатеет, они хотели жить сегодня. Козельский понимающе кивал, говорил, что надо идти к мечте несмотря ни на что, а потом попросил его помочь в одном деле, пообещав хорошо заплатить. И все так быстро закрутилось, что Виктор даже опомниться не успел. До него слишком поздно дошло, что выбор уже сделан, и теперь – или вперед, или в гроб. Вперед он больше не хотел. Совсем скоро лопаты могильщиков застучат о стылую ноябрьскую землю, вытесывая для него последнее пристанище.

Спальня Божены пустовала. Это озадачило Виктора: он был уверен, что в апартаментах кто-то был, хотя и не слышал никаких звуков. С некоторых пор у него обострилось чутье, он словно кожей определял чужое присутствие. И действительно, в гостиной он увидел двух мужчин, сидевших боком к нему прямо на полу. Между ними стоял чемодан, и они не сводили с него глаз, склонив над ним головы и почти соприкасаясь лбами.

— Вы видите ее темнейшество? – раздался голос Козельского, но Виктор еще раньше узнал нотариуса по круглой блестящей лысине, украшенной пигментными пятнами.

— Сто раз уже спрашивали! – прогнусавил Грабарь, вечно страдавший насморком. – Она просила не беспокоить ее ни в коем случае, говорила что сама выйдет на связь.

— Но уже долго. Делов-то, забрать иглу у девчонки! – Нотариус нервно поерзал на гладком паркете.

— Ну да, скажете тоже! Тут аккуратность нужна, иглу нельзя ломать ни в коем случае, сами же понимаете! – Грабарь уткнулся носом в мятый платок и шумно высморкался.

Виктор догадался, что Блаватская находится за Барьером, и впал в ступор – такого варианта событий он не предусмотрел и принялся размышлять. Козельский и Грабарь его не видели, он стоял за выступом стены, поэтому время на раздумье было. Его насторожили слова «девчонка», «игла» и «нельзя ломать», захотелось узнать, что все это значит. Какое очередное злодейство задумала коварная дьяволица? Может быть, надо поспешить и разбить чертов чемодан, чтобы «ее темнейшество» осталась на той стороне навсегда или скиталась бы в поисках другого выхода долгие годы? Виктор решил, что пора действовать, и, вскинув лом над головой, ринулся вперед.