Книга Свадьба в Чертолесье, страница 28 – Полина Луговцова

Теперь же, глядя на Алису, на ее несчастное лицо, и чувствуя на себе ее беспомощный взгляд, Иван вдруг остро осознал свою вину за то, что когда-то ревновал к ней родителей, избегал ее, поддразнивал, а повзрослев, вмешивался в ее планы и принимал за нее важные решения. Он даже пытался выдать Алису замуж за нелюбимого человека, лишь бы облегчить себе жизнь, ведь с возрастом родителям стало тяжело вывозить ее на прогулку, и это легло на его плечи.

Судьба и без того была немилосердна к Алисе: в младенческом возрасте ее бросили в лесу, и если бы не дед, она бы, скорее всего, не выжила. Тогда у Ивана не было бы сестры. Каким бы он вырос, не появись она в их семье? Вероятно, стал бы еще большим эгоистом, чем сейчас. Все-таки Алиса многому его научила, например, помогла осознать, что мир не крутится вокруг него, и что когда делишься с кем-то своей радостью, радости становится больше.

— Прости меня, сестренка, — выдохнул он и погладил ее по волосам. — За все прости. Мы все уладим. Не будет никакой свадьбы, если не хочешь. Я все отменю.

Она улыбнулась, слабо, уголками губ, и в этой улыбке было столько горечи, что у Ивана защемило сердце.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты хороший брат. Самый лучший.

Он еще раз поцеловал ее в макушку, поправил одеяло, подоткнул края, как когда-то, в детстве, когда она болела и он сидел с ней вместо няньки. Потом он поднялся на ноги, не выпуская ее руки.

— Выздоравливай, — сказал он. — Завтра я приеду и, если все будет в порядке, заберу тебя отсюда.

— Ваня, — позвала она, когда он уже взялся за дверную ручку. — Обещай, что не прогонишь Мирона, если он снова появится. Пожалуйста.

Иван обернулся.

— Обещаю, — сказал он и вышел в коридор.

Родители, Родион и Лера поджидали его у выхода на лестницу в компании дежурной медсестры, которая стояла, подбоченившись, со связкой ключей в руке: судя по всему, дожидалась, когда все уйдут, чтобы запереть двери на замок.

Мать, заметив Ивана, прижала руки к груди и скомкала платок, но в ее глазах уже не было такой бескрайней тревоги.

— Ну как Алиса? — спросила она, шагая ему навстречу.

— В порядке, но очень устала, — ответил Иван. — Можете зайти к ней, только ненадолго.

— Вообще-то нас тут поторапливают! Пора ехать, — сказал отец, недобро покосившись на медсестру, и буркнул себе под нос: — Режим у них, видите ли! — Он поддерживал мать, слегка приобняв ее за плечи, и его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было серым, как старая штукатурка. Родион подпирал стену, нервно теребя галстук. Лера ходила взад и вперед медленной шаткой походкой.

— Что ж, едем, — кивнул Иван.

— Я остаюсь дежурить, — напомнил Родион, усаживаясь на узкую скамейку у двери.

— Надеюсь на тебя, — бросил ему Иван и, скользнув взглядом по его крапчатой лысине, пошел к выходу. Лера засеменила следом, стуча каблуками. Звук ее шагов, эхом разносившийся в больничной тишине, напоминал цокот козьих копыт, легкий и дробный.

К тому времени на улице почти стемнело, и луна низко висела над кромкой леса, видневшегося вдали. Воздух, насыщенный сыростью и холодом, пах грибами, прелыми листьями и чем-то еще — сладковатым, тошнотворным, похожим на запах увядающих роз.

Спускаясь с крыльца, Иван почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся. В одном из окон на третьем этаже отчетливо выделялся темный силуэт, прильнувший к стеклу. Кто-то наблюдал оттуда за входом в больницу. Через мгновение силуэт отшатнулся и исчез в недрах больничной палаты.