Онлайн книга «Психотомия»
|
— У вас руки, наверное, тёплые. Я люблю, когда тёплыми руками… — Антонина Петровна, – повторил он, сглатывая от неловкости и пытаясь вернуть голосу профессиональную твёрдость, – я должен вас опросить. Расскажите по порядку, что с вами произошло. — Родион. Какое у вас редкое и красивое имя. Вы откуда приехали к нам? Из города? Я сразу поняла: у нас таких нет. Все какие-то скучные, а вы интеллигентный, ручки белые, глазки умные. Жена небось дома заждалась? Ой, колечка-то нет. Такой видный мужчина – и один? Не может быть. — Антонина, – Трунов смущённо хмыкнул. – Я бы хотел поговорить о вас, о вашей проблеме. — Ой, доктор, – она подалась вперёд, и платье совсем сползло с плеча второй бретелькой тоже, – проблема – это когда в глазах души нет. А вы не такой. Не такой, как все. Я вижу, теплится там что-то внутри вас… Она протянула руку медленно, почти невесомо, и попыталась провести пальцами по его щеке. Родион дёрнулся назад, инстинктивно, но при этом нетвёрдо перехватив её запястье. За его спиной Могилевский сухо кашлянул, будто напоминая о себе. Затем главврач шагнул, буквально вырвал из рук Трунова историю болезни и начал читать вслух, протокольно чеканя слова так громко, будто желая, чтобы его услышало всё отделение: — Гражданка Касьянова, сорока трёх лет, доставлена в отделение четырнадцатого числа с жалобами на боли внизу живота, гипертермию и слабость. При осмотре в полости влагалища обнаружено инородное тело – фрагмент огурца длиной около четырёх сантиметров, утрамбованный вглубь при попытке извлечения. Со слов пациентки: семь дней назад во время, э-э, досуга сломала огурец, оставив часть внутри. Через два дня обратилась за помощью к соседу, который попытался извлечь фрагмент с помощью черенка от лопаты, в результате чего протолкнул инородное тело ещё глубже. За медицинской помощью обратилась только через неделю, когда появился гнилостный запах и резко ухудшилось самочувствие. При поступлении – картина перитонита, на операции обнаружен ректовагинальный свищ… Трунов перевёл взгляд на женщину, у которой вся былая игривость мгновенно сползла с лица, а глаза стали пустыми и смущённо-растерянными. Она отвела взгляд и уже безо всякого кокетства приподняла бретельки обратно на плечи. Родион присмотрелся к её левому боку и приметил под тканью платья некую припухлость. Антонина перехватила его взгляд и попыталась запахнуться, но поздно. — Покажите! – строго произнёс он, и она нехотя подняла край платья. На коже, чуть выше паховой складки, темнел мешок. Самодельный, грубый, примотанный бинтами, которые чем-то пропитались насквозь. Кожа вокруг стомы набухла, покраснела, местами мокла сукровицей, и по всей этой влажной, раздражённой поверхности расползалось то самое, от чего не спасали ни духи, ни закрытое платье. Запах кала, тяжёлый и густой, как перегретый воздух над помойкой в жару, ударил в нос именно сейчас, когда между Труновым и пациенткой почти не осталось расстояния. Он поморщился и шагнул к двери, куда также направился главврач. — Ей нужен двухкомпонентный калоприёмник с фланцевым кольцом, – быстро заговорил Родион, оглядываясь в палату. – Кожу нужно обрабатывать барьерными средствами, чтобы не было воспаления. А через пару недель можно делать пластику свища. Или операцию с низведением ободочной кишки… |