Книга Сезон урожая, страница 62 – Бринн Уивер

Я ставлю фото на место и поворачиваюсь к следующему. На нем Отэм в маскировке, которую носит с того дня, как появилась на Гиблом Мысе. Темные волосы. Черный комбинезон. Сдержанная улыбка. Она стоит рядом с Артуром Ланкастером, они вместе держат награду за лучший сад. Поместье Ланкастеров обладает гравитационным притяжением. Я чувствую его расплавленное ядро, глядя в затуманенные глаза Артура, застывшие во времени.

«Доченька!» – поднимается в памяти его отчаянный крик. До сих пор вижу все отчетливо, будто смотрю через окно коттеджа, как в тот день почти тридцать лет назад. Тогда Ланкастер казался таким же внушительным, как и сейчас, – однако был почти сломлен, скрючившись на полу, искалеченный горем. Он раскачивался, сжимая в руках безжизненную голову своей дочери, ее обнаженное тело было покрыто моим поэтичным, кровавым почерком, а ее маленький сын плакал наверху. «Моя прекрасная Поппи…»

Я благодарен за тот момент. Не только за удовлетворение, которое до сих пор помню от искусства, созданного мной из смерти, но и за путь, на который он меня направил.

На полке стоит еще одно фото. Отэм с мистером Ноланом Роудсом. Энергичный лидер бессмысленной поисково-спасательной операции. Яростный защитник. Последний слой куколки.

Я ловлю отражение своей ухмылки в стекле.

Взгляд скользит к шахматной доске на столике под полкой, фигуры расставлены для новой игры.

Взяв черного коня с b8, я кладу его в карман.

Харпер

Мы с Артуром стоим перед величественной садовой фигурой, склонив головы набок и разглядывая вершину изощренной композиции. По капюшонам наших курток стучит мелкий дождь. Артур сам взялся за неудавшегося лося, а я и представить не могла, чем это закончится. И, судя по негромкому «Созерцай!», произнесенному минуту назад, когда мы остановились перед парой птиц, он тоже.

Я жду, пока Артур отхлебнет кофе, и заявляю:

— Похоже на два пениса.

Артур выплевывает латте на траву и сверлит меня взглядом. Старика, скорее всего, огорчает потеря этого глотка больше, чем комментарий про пенисы, поскольку ему разрешена лишь одна чашка кофе в день, после чего в качестве компромисса он вынужден переходить на чай.

— Ничего подобного!

— Все в порядке. Довольно сексуально. Я, в общем-то, за фаллическую символику. Только не уверена, что мэр Патель одобрит пенисы на десятилетии садового конкурса, понимаете?

Глубокий, многострадальный вздох вырывается из уст Артура.

— И правда смахивает на пару пенисов.

— И как же все исправить? – спрашиваю я, когда мы направляемся к особняку.

— Пока не знаю, – отвечает он, втыкая трость в мокрый газон. – Однако решение нужно найти быстро. Сегодня утром я получил уведомление, что первый этап судейства начнется на следующей неделе. Совет посетит нас седьмого июля.

— Черт.

— Вот именно.

— А зачем вы вообще поручили мне делать садовые фигуры?

— Потому что думал, у тебя есть хоть какой-то художественный талант, учитывая карьеру видеоблогера и все такое. – Он машет морщинистой рукой в мою сторону. – Очевидно, я ошибся.

Я фыркаю, одаривая его саркастичной улыбкой.

— Снимать видео – не то же самое, что придавать листве форму животных, Артур.

В ответ получаю лишь ворчание.

Мы молча входим в дом и направляемся на кухню. Артур устраивается в ожидании завтрака и раскрывает газету, пока я начинаю готовить еду. Стоит мне сесть напротив него, заголовки на первой полосе бьют прямо в грудь, как пропитанный страхом дротик. «Расследование убийства на винокурне Ланкастеров продолжается», – гласит один из них, и Артур бормочет что-то о том, что убийства полезны для бизнеса на Гиблом Мысе, с чем я, в общем-то, согласна, хотя в последнее время быть на передовой этого бизнеса довольно пугающе. «Поиски пропавших туристов продолжаются уже второй день», – заявляет второй заголовок над улыбающейся фотографией Эванстона, и мысли о Нолане в поисковом штабе мгновенно наполняют голову. Йетс, может, и ленив до смерти и, наверное, уже готов закончить поиски, чтобы вернуться к рыбалке и барбекю, но все равно тревожно представлять, как Нолан проводит столько времени с городским шерифом.