Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 3 – Лина Ровак

Он сделал паузу и добавил, понизив голос:

— Она моё сокровище. И я не делюсь сокровищами.

Её уводили, а он смотрел вслед.

Струящиеся волосы исчезали в темноте коридора, и вместе с ними уходило то странное чувство, которое он испытал несколько мгновений назад. Ему вдруг стало холодно, хотя в зале было жарко от десятков факелов. Захотелось снова протянуть руку и коснуться, просто чтобы убедиться, что она настоящая.

«Нимфа».

Он произнёс это слово мысленно, пробуя на вкус. Оно звучало как музыка. Как обещание. Как вызов.

Гор'тах вернулся на трон, и гул в зале постепенно возобновился. Советники что-то говорили, воины продолжали подносить дары, но он уже не слышал их. Перед его внутренним взором стояли два бездонных глаза, в которых смешались страх и презрение.

Он знал легенды. Знал, что пение нимф ни с чем не сравнимо. Что оно способно исцелять раны, усыплять целые армии, сводить с ума и дарить блаженство. Он слышал об этом с детства, и с детства мечтал услышать хоть одну ноту.

Теперь у него была целая нимфа.

Она будет петь. Не сегодня, не завтра, возможно, не скоро. Но он заставит её. Он был королём орков, а короли не просят. Они берут. Так учил его отец. Так учила жизнь.

И всё же…

И всё же, когда он вспоминал её дрожащие руки и гордо поднятый подбородок, что-то внутри него шептало: с этой добычей всё будет иначе.

Он не знал, откуда пришёл этот шёпот. Может быть, из тех самых легенд, в которые он никогда до конца не верил.

Но он услышал его.

И запомнил.

Пробуждение было похоже на падение в ледяную воду.

Лиара открыла глаза и не узнала мира. Вместо привычного кружева листвы над головой, вместо ласкового прикосновения утреннего солнца, пробивающегося сквозь ветви Священной Рощи, она увидела камень. Серый, грубо отёсанный, покрытый копотью факелов. Он давил. Нависал. Дышал холодом.

Она резко села, и голова отозвалась тупой болью. Память возвращалась обрывками: ночной лес, серебристая дорожка лунного света, манящая поляна у границы, куда она вышла. Глупо, неосторожно, нарушив запрет старейшин. Шорох. Грубые руки. Верёвки. И потом щелчок застёгиваемого браслета, и мир рухнул, лишившись красок, звуков, запахов магии.

Она подняла руку и посмотрела на запястье.

Браслет сидел плотно, но не больно. Тонкая полоска тёмного металла. Ни узоров, ни рун, ни видимых замков. На вид простая вещица, грубая безделушка, которую мог выковать любой деревенский кузнец. Но стоило Лиаре потянуться внутрь себя, к источнику силы, что пульсировал где-то в груди с самого её рождения, и она не нашла ничего. Пустота. Глухая стена.

Магия не отзывалась.

Паника подступила к горлу. Та самая, которую она так отчаянно сдерживала в тронном зале перед лицом громадного орка. Она попыталась воззвать к ветру, хотя бы к самому слабому сквозняку, что гулял по каменному мешку. Тишина. Попыталась почувствовать воду в воздухе, в камне, где угодно. Ничего. Попыталась услышать голос леса, тот самый далёкий, убаюкивающий шёпот, что сопровождал её с колыбели.

Лес молчал.

Она осталась одна.

Лиара зажмурилась, пытаясь справиться с дыханием. Сердце колотилось где-то у горла. Мать учила её: «Страх — это тоже стихия, дочь. Не борись с ним. Прими, как принимаешь дождь, и отпусти». Но мать никогда не говорила, что делать, когда тебя лишают вообще всего. Когда вырывают из почвы, как цветок, и бросают в каменный мешок, где нет ни земли, ни неба, ни пения Сестёр.