Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 123 – Ксения Шкуренко

— Люси, малышка, — сказал он тихо. — Посмотри на меня.

Я нехотя подняла голову. Его лицо было совсем близко, и я вдруг увидела, что в его глазах блестят слезы. У Байрона получалось гораздо лучше сдерживать их.

— Прости меня, — прошептала я. — Прости, что я была такой глупой и эгоистичной.

— Не ругай себя, ругай меня, — сказал он. — Ты была ребенком, которому причинили страшную боль. И ты сделала то, что считала правильным. Это не было ни глупостью, ни эгоизмом. Это была самозащита, малышка. Прости меня. Тогда я этого не понимал.

— Я оттолкнула тебя. Ты так отчаянно пытался мне помочь, а я захлопнула дверь перед твоим носом.

— Но я ведь все равно остался, — ответил он. — Я всегда буду здесь, Люси. Что бы ты ни сделала. Что бы ни случилось. Я всегда буду здесь. И всегда буду за тебя.

Я смотрела на Байрона, в его успокаивающие глаза, чувствуя, как меня начинает медленно отпускать. Как будто я годами держала на плечах камень, а теперь впервые позволила себе его сбросить.

— Я влюбилась, — сказала я вдруг, сама не ожидая, что произнесу это.

Байрон чуть отстранился, и на его лице появилось выражение, которое я не могла прочитать. Удивление? Радость? Настороженность?

— В кого?

— В Киллиана Кавальере, — ответила я без заминки.

Байрон молчал, и мне тут же захотелось провалиться под землю в самые глубины Преисподней. Я вспотела, пока наблюдала, как он переваривает эту информацию.

— Что ж, — начал он наконец. — В какой-то степени это было даже ожидаемо.

— Ожидаемо?!

— Помимо зависти и ненависти, глядя на него, я всегда замечал в твоих глазах интерес. А после турнира от первых двух чувств, судя по всему, почти ничего не осталось. — Байрон улыбнулся, возвращаясь в свое кресло напротив. — А уж о его взгляде я вообще молчу. Этот мальчик не так прост, как кажется.

— Он не мальчик, — сказала я, и тут же сама удивилась тому, насколько обиженно это прозвучало.

— Для меня все вы — дети, — Байрон пожал плечами. — Теперь я вижу, что он для тебя много значит. И я скажу тебе одно: не бойся этого.

— Но я боюсь, — призналась я. — Я боюсь, что он разочаруется во мне и уйдет.

Страх, едва облаченный в слова, тут же осел на коже неприятным холодком и мне захотелось поскорее от него избавиться.

— Пора перестать считать себя какой-то не такой, Люси, ты не сломанная вещь, требующая починки, — медленно произнес Байрон, и я впервые за вечер поймала его на магическом воздействии Асмодея, которое накрывало меня умиротворяющей аурой. — Ты боишься, что тебя снова обидят. Но если ты не рискнешь, то никогда не узнаешь, что означает быть по-настоящему счастливой. Уж поверь моему опыту.

Я на минуту задумалась о об этом опыте. Я знала о стольких романах Байрона, что смело могла бы называть его антисоветчиком в любовных делах.

Он никогда не скрывал своих похождений. Наоборот, говорил о них с той же легкостью, с какой читал мне сказки перед сном. Я помнила, как на одном из семейных застолий он обмолвился, что за один карнавальный сезон в Венеции крутил роман с двумя десятками женщин. Тогда я решила, что он преувеличивает, однако позже поняла, что, скорее всего, он еще и преуменьшал.

Его жизнь до учебы в Оксфорде и знакомства с моим отцом, была чередой скандалов. Он женился на Аннабелле Милбенк, женщине, которую сам же назвал «принцессой параллелограммов» за ее страсть к математике. Брак продлился год, а затем Аннабелла ушла от него, не объяснив причин, и публика тут же придумала сотню версий, каждая грязнее предыдущей.