Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 151 – Ксения Шкуренко

— Принц, ты меня слышишь?! Очнись!

Она не отвечала. Ее глаза были закрыты.

— Ну же, Принц! — взмолился я. — Ты не умеешь выбирать подруг! Не будь дурой и открой свои гребанные глаза! Я вообще-то люблю тебя, так что прояви хоть немного уважение!

Нортон связался с кем-то по рации и принялся осматривать труп Олимпии. На какое-то адское мгновенье наступила тишина, а потом я услышал едва различимый шепот.

— Взаимно, Кавальере... Взаимно, — пробормотала Люсильда. — Сам бы попробовал впустить в свое тело духа... Прежде... чем... орать.

Глаза Люсильды все еще были закрыты, но на губах появилась улыбка. Я прижал Принц к себе еще сильнее, радуясь тому, что теперь она будет в безопасности. Что самое страшное наконец закончилось. Что теперь с нами действительно все будет хорошо.

— С Рождеством, Кавальере, — произнесла она, устраиваясь поудобнее в моих объятиях.

— С Рождеством, Принц.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

Прошло уже несколько дней с событий, произошедших в подвале. Каникулы продолжались, но Институт почти опустел: студенты разъехались по домам, чтобы провести Рождество с родными.

Нортон нашел подвал, в котором Дункан ставила эксперименты над студентами. Присциллу взяли под арест, а дневники ее отца изъяли, как вещественные доказательства существования эксперимента «Резонанс».

Дункан была не просто директором, она была убийцей. Двенадцать студентов погибли из-за нее. Выживших она заставила молчать. Она покрывала Присциллу и годами скрывала правду об «Резонансе». И теперь об этом знали все.

Но, к сожалению, суда над Хелен Дункан не будет. Когда люди Нортона окружили ее во дворе Института, она подожгла себя прямо на их глазах. Говорят огонь был такой силы, что от нее не осталось ничего, кроме пепла. Ордену ничего не осталось, кроме как закрыть дело двадцатилетней давности, едва успев его открыть.

Байрона назначили временным директором. Он не сильно хотел эту должность, но согласился. Ради Института. Ради нас.

Я сидела в его кабинете с чашкой жасминового чая в руках. Байрон сидел напротив в своем неизменном коричнево-фиолетовом костюме и ежевичном галстуке.

— Мне кажется, что мои чувства искренние, — сказала я, завершая свой рассказ о проклятии Элеоноры Кавальере. — Но в глубине души я боюсь, что... Что я люблю Киллиана из-за ворожбы его матери.

Байрон поставил чашку на столик и посмотрел на меня с заговорщической улыбкой.

— Вы уже сняли с себя ворожбу.

Я подалась вперед, едва не выронив свою чашку.

— Что? Как это?

— Проклятие, — сказал он, как будто это было очевидно. — Обычно на беременных не колдуют. А если и колдуют, откуп должен уйти в живое существо, забрав его жизнь. Но в ритуале Элеоноры было неправильно все. Поэтому проклятие должно было сняться вскоре после воссоединения энергии проклятой души и откупной.

Я смотрела на Байрона и ни черта не понимала.

— То есть...

— То есть вскоре после вашего первого поцелуя. Вы ведь наверняка уже целовались, да?

Я почувствовала, как к щекам приливает тепло.

— Магия — это энергия, Люси. Она получила выброс, и проклятие рассеялось.

— Как в сказке?

— Да, — кивнул Байрон. — Как в сказке.

Я на минуту замолчала, прокручивая в голове воспоминания. Наш первый поцелуй с Киллианом произошел в лесу. Там, где все началось.

— Значит, все, что я чувствую... — пробормотала я себе под нос.

— Настоящее и неподдельное, малышка, — сказал довольный собой Байрон. — Настоящее и неподдельное.

В дверь постучали. Байрон поднял голову.

— Войдите.

Дверь кабинета открылась. На пороге стоял Киллиан, одетый в черное пальто. На плече у него висела дорожная сумка.

— Уже собрался? — спросила я, вставая с кресла.

— Да, — ответила он, кивая на забитый рюкзак, висевший на втором плече. — Я захватил и твои вещи.

— Куда-то уезжаете? — полюбопытствовал Байрон.

— К бабушке и дедушке Киллиана, — сказала я. — Киллиан давно с ними не виделся, и мы решили провести у них остаток каникул.

Байрон изучающе посмотрел на Киллиана, словно собирался доверить моему парню не меня, а кольцо всевластия.

— Что ж, — сказал он наконец. — Хорошего вам отдыха.

Байрон поднялся, подошел ко мне и крепко обнял.

— Береги себя, малышка, — прошептал он.

— Обязательно, — ответила я.

Когда мы вышли во двор, я подняла голову и высунула язык, ловя им снежинки. Киллиан усмехнулся и потрепал меня по волосам.

Нортон отозвал своих людей. В Институте снова стало безопасно, так что нужда в охране отпала. Теперь можно было без стеснения целоваться во дворе, не смотря на сотрудников Ордена.

Выйдя через калитку, я оглянулась. Институт Кроули, темный, старый, с башнями и витражами, остался позади. Место, которое чуть не стало моей могилой. И место, которое подарило мне его. Киллиана Кавальере.

— Идем? — он взял меня за руку.

— Идем.

Мы отправились вперед по тропе, навстречу снегу, лесу и незабываемым каникулам. И новой жизни, которая маячила на залитом алым закатом горизонте.