Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 149 – Ксения Шкуренко

— Ты убила их, — сказал он ледяным голосом. — Ты убила Грега. Айлин. Ты пыталась убить Шона. Ты хотела убить Люси.

Присцилла закивала. Слезы текли по ее лицу, смешиваясь с тушью.

— Зачем?! — крикнул он, сотрясая стены. — Зачем ты это сделала?! Я любил их!

— Потому что они позволили тебе умереть! — прокричала она в ответ, не робея перед гневом старшего брата. — Они знали! Они все знали! И никто не остановил тебя! Никто не спас! Я хотела, чтобы они заплатили! Я хотела, чтобы все заплатили!

— Но они не виноваты! Да, я погиб по собственной дурости, но в том не было ничьей вины, кроме моей!

Присцилла замерла. Она смотрела на меня, на нас, и я видела, как она ломается. Безумие медленно уходило, уступая место боли.

— Я не хотела, — прошептала она. — Я не хотела быть такой. Я просто... Я не знала, что делать, понимаешь? Я не знала, как жить без тебя.

Тео молчал. Я ощущала его печаль так же сильно, как свою собственную.

— Я чувствовал, что ты делаешь что-то ужасное, — устало произнес он. — Но я не мог тебя остановить. Мой разум помутился, и я смог взять его под контроль лишь после встречи с Люси в лесу.

Присцилла опустила голову. Ее плечи дрожали.

— Что мне делать? — спросила она с мольбой в голосе. — Что мне теперь делать, брат?

— Перестать кормить смерть. И отпустить… — сказал Тео. — отпустить меня.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Я никогда не забуду этот вечер. Не потому, что он был красивым, хотя именно таким он и был. Не потому, что он был счастливым, хотя я действительно был счастлив. А потому, что этот вечер мог стать для Люсильды последним. И не мог представить, что со мной будет, если это произойдет.

Я был рядом с Люсильдой, когда та читала дневник Тео. Я был там, когда она дала Присцилле слово, что никому не расскажет о том, что мы узнали. Она пообещала. Я — нет.

В тот же вечер я пошел к Нортону и рассказал ему все. О пророчестве Барнс. О дневнике Тео. И о том, что в нашей с Шоном комнате пахло индолом, когда на него напали. Пахло тем самым запахом, который я чувствовал и раньше.

На самом деле это был ужасный запах роз. Ужасный, приторный запах розовых духов — сладких, притворных и настолько навязчивых, что от них хотелось чихать. Судя по всему, Присцилла ими не пользовалась, а купалась в них.

Но Нортону этого было мало, для ареста ему нужны были вещественные доказательства, а не мои слова, какими бы убедительными они ни казались. Он хотел поймать убийцу с поличным, но никак не мог понять, почему же тот вечно ускользал. Тогда я высказал свои предположения касательно Дункан. Директор уже участвовала в беззаконии двадцать лет назад, так что я рассказал Нортону и про «Резонанс». Однако наш замечательный детектив не смог найти папку, спрятанную за шкафом в кабинете Дункан. Она исчезла. Так что на руках у Феликса Нортона вновь были лишь мои слова.

Нортон выбросил сигарету и растер ее подошвой ботинка. Оборотень смотрел на меня несколько секунд, а затем выругался сквозь зубы.

— Где ты видел их в последний раз?

— В бальном зале. Они были у стойки с напитками, — без колебаний ответил я.

Его глаза сузились, словно он прокручивал в голове варианты. Я уже собирался напомнить ему, что времени у нас не так много, когда заметил, как он вдруг принюхался.

— Кажется, я знаю, где они могут быть, — сказал он наконец.