Книга Крайние дома, страница 8 – Александр Фрост

Поджигателя взяли третьего марта.

Его нашли не оперативной работой, а бухгалтерией: Шмелёв поднял платежи «Инвест-Северодольска» за полгода и нашёл двенадцать переводов по восемьдесят тысяч на карту физического лица.

Физическое лицо звали Сотник Вадим Петрович, тридцать шесть лет, разнорабочий, житель Ключей.

Однофамилец, но не родственник — Шмелёв проверил дважды и остался этим недоволен.

Сотник запирался четыре часа, потом попросил воды и сказал:

— Я домов десять сжёг.

— Где?

— Не тут, — сказал он. — В Ключах, в Заречье, в Кузнецах. Тут только два.

Он рассказывал долго и деловито, как рассказывает человек, который считает свою работу работой.

Ему давали адрес и срок. Он приезжал, смотрел два-три дня, выбирал ночь. Заливал в сени сливок из бака — «бензин чистый не беру, он вспыхивает как надо, но потом видно» — и уезжал.

— Про людей спрашивал? — сказал Астахов.

— Всегда, — сказал Сотник. — Мне говорили: дом пустой или дед один и он глухой, он утром просыпается на улице и всё.

— Гринчук не проснулся.

Сотник опустил голову.

— Мне сказали, что он в больнице, — проговорил он. — Мне сказали, что там баба одна.

— Кто сказал?

— Карпец, — сказал Сотник. — Вадим Леонидович. Он мне всегда сам говорил, по телефону.

Он поднял голову.

— Я не хотел человека, — сказал он. — Я поджигал, чтоб продавали. Так все делают, начальник. Если дом сгорел, участок продают за полцены и рады.

Карпеца Вадима Леонидовича задержали пятого марта.

Он вёл себя ровно так, как ведут себя люди с деньгами: приехал с адвокатом, не сказал ни одного лишнего слова, и на всё отвечал «я разъясню это через своего представителя».

Улик было достаточно: переводы, биллинг, показания Сотника, два подтверждённых поджога и восемь эпизодов за пределами города.

Дело ушло к Кожухарю в конце марта.

— Убийство, сопряжённое с поджогом, — сказал следователь. — Плюс организация. Тут сядут оба и надолго.

— Да.

— Михаил Сергеевич, — сказал Кожухарь, откладывая ручку. — У вас опять лицо.

— Какое?

— Такое же, как в октябре, — сказал следователь. — Вы раскрыли и недовольны.

Астахов подумал.

— Я три недели искал связь между тремя домами, — сказал он. — Я нашёл её в кадастровом плане.

— И?

— И я всё это время был уверен, что связь другая.

Кожухарь посмотрел на него внимательно.

— Насечки, — сказал он.

Астахов поднял голову.

— Я читал материал Радченко, — сказал следователь. — Он у вас в деле приобщён как справка. Порча имущества, три двора, ноябрь позапрошлого года.

— И?

— И я вам скажу как человек с двадцатью четырьмя годами следствия, — сказал Кожухарь. — Совпадения в нашей работе бывают. Они бывают чаще, чем мы соглашаемся признать, потому что нам платят за то, чтобы мы искали связи, а не за то, чтобы мы разводили руками.

Он подвинул к себе бланк.

— Но, — сказал он, — если совпадение слишком красивое, я всегда проверяю его ещё раз.

— Я проверял.

— И?

— И проектировщики тут ни при чём, — сказал Астахов. — Геодезисты не режут столбы. И порядок дат не тот: метки появились в конце октября, а проект начали в сентябре, но съёмка шла как раз в те дни.

Кожухарь помолчал.

— Тогда у вас два варианта, — сказал он. — Первый: это правда совпадение, и три двора попали и под съезд, и под чью-то зарубку случайно.

— А второй?